— Не знаю, — ответил Лапидус, — и вообще он редко ходит.

— Если сейчас застрянем, то это все! — сказала Эвелина.

— Почему? — спросил Лапидус.

— Потому, что звонить будут в десять! — сказала Эвелина.

Лифт остановился и двери открылись.

Эвелина достала из своей сумочки какой–то очень длинный ключ и начала открывать дверь.

Эвелина открывала дверь его квартиры, и Лапидус смотрел на это как–то очень спокойно и отстраненно.

Из этой квартиры, между прочим, он вышел еще утром, когда поехал в центр искать работу. Но вместо того, чтобы ее найти, он вляпался в чужой сюжет и сейчас стоял у дверей своей собственной квартиры, ключей от которой у него не было.

Дверь открылась, из двери доносился телефонный звонок. Настойчивый и с непривычным тембром. Эвелина побежала к телефону, Лапидус вошел в прихожую, поставил пакет, закрыл дверь и только потом включил свет.

Напротив него было зеркало и в зеркале отражался Лапидус, каким он стал.

Лапидус посмотрел на Лапидуса, и ему захотелось опять завыть.

Грязное чмо со свалявшимися и забитыми грязью волосами, в пляжном полотенце с аляповатыми цветами на бедрах.

Лапидус скинул полотенце и посмотрел на себя снова.

То же самое чмо, только абсолютно голое.

— Эксгибиционист! — сказала Эвелина, выходя из комнаты.

— Ты успела? — спросил Лапидус.

— Нет, — сказала Эвелина, — и это очень плохо. Они положили трубку прежде, чем я успела ее поднять.

— И что дальше? — спросил Лапидус.

— Не знаю, — сказала Эвелина, — но тебе надо идти в ванну. У тебя есть здесь ванна?

— У меня здесь есть ванна, — сказал Лапидус и внезапно почувствовал, как пол уходит у него из под ног.

— Что с тобой? — спросила Эвелина.

Лапидус рухнул на пол.

— Эй, — сказала Эвелина, — не смей!

Лапидус лежал на полу и пытался что–то сказать, но вместо слов изо рта шло сплошное бульканье.

— Еще этого не хватало! — сказала Эвелина и начала копаться в сумочке. Она вытаскивала из нее какие–то предметы, которые Лапидус, лежа на полу, не мог разглядеть, как не мог он отчетливо разглядеть и саму Эвелину, все было в тумане, ноги, юбка, блузка, руки, которые туманно доставали из туманной сумочки непонятные туманные предметы.

— Свалился ты на мою голову, урод! — пробормотала Эвелина, достав из сумочки ампулу и шприц.

Лапидус попытался что–то сказать, но опять вышло одно бульканье.

Эвелина наполнила шприц и склонилась к Лапидусу.

— Дай руку! — сказала она.

Лапидус замычал.

Эвелина взяла его левую руку и вколола шприц прямо в вену.

Лапидус опять замычал и замотал головой. Эвелина вытащила шприц из вены и сильно ударила Лапидуса по лицу.

Лапидус стукнулся головой об пол и потерял сознание.

Но оно сразу же вернулось, вот только все внезапно стало другим. Туман рассеялся и цвета изменились. Комната стала пурпурной и намного больше. Лапидус попытался опять встать и опять у него ничего не получилось.

— Ползи, — сказала Эвелина.

— Куда? — услышал Лапидус свой собственный голос, вот только был он каким–то очень низким и хрипловатым.

— В ванну ползи! — сказала Эвелина с плохо скрываемой яростью.

Лапидус пополз в ванну, минуя вход в пурпурную комнату, по розовому коридору, к двери серебристо–голубого оттенка.

Эвелина шла за ним и подгоняла пинками, Лапидусу было больно, но он ничего не мог поделать, он полз по коридору к серебристой двери с голубым оттенком, которая в той, другой жизни была матово–белой.