Крыса, все так же попискивая, смотрела на Лапидуса.

— Убей ее! — сказал Лапидус.

— Как? — спросила Эвелина.

— У тебя же есть пистолет! — недовольно проговорил Лапидус.

— Я ее боюсь! — сказала Эвелина.

— Дай его мне! — сказал Лапидус.

— Ты не умеешь! — сказала Эвелина.

— Дай его мне! — сердито повторил Лапидус, понимая, что стрелять он действительно не умеет.

— Возьми! — тихо проговорила Эвелина и протянула Лапидусу свой маленький черный пистолетик.

Лапидус взял его в левую руку и переложил в правую.

— Как? — спросил он у Эвелины.

— Дурак! — сказала Эвелина. — Направь на крысу, сними с предохранителя и нажми на курок.

Крыса попискивала громче и вертела головой, но уходить с дороги не собиралась.

— А где предохранитель? — поинтересовался Лапидус.

— Найди вверху черненькую пимпочку, — велела Эвелина, — нашел?

— Нашел, — ответил Лапидус, крутя пистолетик в руках.

— Теперь нажми! Нажал?

— Нажал, — кивнул головой Лапидус.

— Направь на крысу.

Лапидус направил пистолетик на крысу.

— Прицелься, — сказала Эвелина, — ты целиться умеешь?

— Нет, — ответил Лапидус.

— Все равно прицелься, — раздраженно скомандовала Эвелина, — возьми ее на мушку!

— Что дальше? — как–то сипло спросил Лапидус.

— Стреляй! — скомандовала Эвелина.

Лапидус выстрелил. Пистолетик бабахнул и довольно громко. Крыса еще раз пискнула и исчезла в глубине чердака.

— Эх ты, мухлик, — сказала Эвелина и добавила: — Отдай обратно!

Лапидус безропотно вернул пистолетик, а потом спросил:

— А кто такой мухлик?

— Это такое ласковое прозвище, — сказала Эвелина, — уменьшительное…. От «мудак».

— Я обиделся! — обиделся Лапидус.

— И еще раз мухлик, если обиделся! — Эвелина рассмеялась и зашагала вглубь чердака, обогнав Лапидуса.

Лапидус шагал за ней, с тоской думая о том, что жизнь все больше и больше становится похожа на кучу дерьма. Еще вчера он совсем не собирался ползать по чердакам, не говоря уже о том, чтобы нырять в канализационные трубы. Или быть обоссанным на пустыре. Он хотел одного: найти работу, и — кажется — он ее нашел. Быть мухликом, как назвала его только что Эвелина. Синяя машина, в ней едет Эвелина, на ней большие темные очки…

— Что? — спросил Манго — Манго. — Понравилась песенка?

— Привязалась, — ответил Лапидус.

— Ты с кем это? — поинтересовалась Эвелина, огибая груду какого–то дурно пахнущего старья.

— Ни с кем, — ответил Лапидус.

Эвелина внезапно остановилась и сказала, не поворачиваясь к Лапидусу: — Все, вот тут и тормознем.

Лапидус огляделся. Они забрели в дальний угол чердака, на полу валялись матрацы, бетонная стена была покрыта надписями.

— Что тут? — спросил Лапидус.

— Бомжы живут, — сказала Эвелина, — и детки–конфетки, которых родители достали…

— А где они сейчас? — поинтересовался Лапидус.

— Разбежались, — устало сказала Эвелина, — как крысы! — И добавила: — Ненавижу этот город!

Лапидус сел на матрац и посмотрел на Эвелину снизу вверх.