— Разбежались, — устало сказала Эвелина, — как крысы! — И добавила: — Ненавижу этот город!

Лапидус сел на матрац и посмотрел на Эвелину снизу вверх. Ее юбка была в грязи и известке, ноги тоже — в известке и грязи. Пистолетик она засунула за пояс юбки.

— Хороша! — сказал Лапидус.

— Урод! — вдруг выдавила из себя Эвелина, а потом наклонилась и со всей силы ударила Лапидуса по лицу.

Лапидус упал на матрац и почувствовал, что из глаз покатились слезы.

— Ты это чего? — спросил он, сглатывая кровь. — Эвелина рассекла ему губу.

Эвелина примерилась и пнула его ногой в бок.

— Эй, — заверещал Лапидус, катясь по матрацу, — ты это чего?

Эвелина пнула его другой ногой и попала в пах. Лапидус завыл и сжался в комок. — Больно! — сказал он, опять сглатывая слезы.

— Козел! — выкрикнула Эвелина. — Мухлик! — добавила она через секунду. — Мудак!

— Ты это чего! — продолжал вопить Лапидус. — Ты меня сама во все это втянула! Я совсем и не хотел садиться к тебе в машину!

— У тебя должен был быть пакет! — сказала Эвелина, обессиленно валясь на матрац рядом с Лапидусом. — Ты его должен был отдать мне, а мне бы за это дали денег. И я бы уехала из этого сучьего города, я бы уехала навсегда, далеко–далеко…

— Куда? — поинтересовался, все еще стирая с лица кровь, Лапидус.

— Куда–нибудь, — ответила Эвелина, — хоть к черту на кулички, хоть к ебаной матери…

— Ты чего ругаешься? — удивился Лапидус.

— А что еще делать? — спросила, в свою очередь сглатывая слезы, Эвелина. — Что еще делать в этом хуевом городе?

— Да, — глубокомысленно протянул Лапидус и уставился на бетонную стену. На стене черной краской была выведена надпись: «ХОЧУ ЕБАТЬСЯ!»

— Ты не понимаешь, — сказала Эвелина, кладя голову Лапидусу на колени и все продолжая сглатывать слезы, — это ад, мы с тобой в аду, Лапидус!

Лапидус посмотрел ниже надписи про «ХОЧУ ЕБАТЬСЯ!». Там шла другая надпись:

«ДВЕ БЛИЗНЯШКИ ПО УТРУ ТРАХАЛИСЬ КАК КЕНГУРУ!»,

а еще ниже было написано:

«ДВЕ БЛИЗНЯШКИ ОДИН ЧЛЕН ОТСОСАЛИ НАСОВСЕМ!»

— Не понимаю, — сказал Лапидус.

— Чего ты не понимаешь? — спросила сквозь слезы Эвелина.

— Что тут написано не понимаю, — уточнил Лапидус, — как это: насовсем?

— Что — насовсем? — поинтересовалась Эвелина.

— Ты прочитала вот это? — спросил Лапидус и показал Эвелине на заинтересовавшую его надпись.

— Вот я и говорю, — сказала Эвелина, — здесь все — дерьмо!

— Где это — здесь? — спросил Лапидус. — На чердаке?

— В этом городе, — сказала Эвелина, — и на чердаке тоже, вот если бы у тебя был пакет, то меня бы здесь уже не было, я бы сейчас сидела в самолете и летела куда–нибудь подальше, например, в Испанию…

— Почему это в Испанию? — спросил Лапидус. — Другого места, что ли, нет…

— Да хоть в Гренландию, — сказала Эвелина, — но все равно — подальше. На самолете! Но не получилось…

— Не понимаю, — опять повторил Лапидус, — как это — насовсем?

— Все же ты настоящий мухлик! — уже нежно сказала Эвелина.