— Слушай, — сказал Лапидус, — я не хочу больше идти дальше, я хочу остановиться. Я со вчерашнего утра все куда–то иду и иду, почти не спал, ел в последний раз черт знает когда, а все иду и иду, знаешь, мне это надоело!

— Мне тоже, — сказал Манго — Манго, — но это не от меня зависит, и не от тебя. Мы с тобою меченые — пойми это, наконец…

Лапидус вздохнул и бросил весло. В той стороне, где был Бург, стало потихоньку проясняться. Гроза отступила от Бурга, третья гроза за эти сутки. Сутки, поделенные грозой на три почти равные части. Хотя, впрочем, не равные. Одна была вчерашним утром, вторая — минувшим вечером, третья — под новое утро. Еще про одну он давно забыл.

— Сколько времени? — спросил Лапидус.

— Без пятнадцати четыре, — ответила ему Эвелина.

— А ты откуда взялась? — поинтересовался Лапидус.

— Ниоткуда, — сказала Эвелина, — я просто в тебе, сейчас я в тебе и говорю, сколько времени.

— Ну и сколько же? — опять поинтересовался Лапидус.

— Тебе надо точно?

— Точно! — сказал Лапидус.

— Три часа сорок шесть минут утра, — сообщила точное время Эвелина и замолкла.

— Доволен? — спросил Манго — Манго.

— Чем? — переспросил Лапидус.

— Тем, что у тебя еще есть четыре часа в запасе, до восьми утра…

— Не знаю, — сказал Лапидус и посмотрел в небо. Иероглифов больше не было, шквал сдох так же быстро, как и ожил.

Лодка до половины была заполнена водой, но, хотя и намного медленнее, все так же плыла вниз по течению.

— Спасибо! — сказал Лапидус, посмотрев в небо.

Ответа, естественно, он не дождался, но на ответ Лапидус и не рассчитывал.

«Я живой, — подумал Лапидус, — лодка не перевернулась, и я живой. Я не утопленник, я все еще куда–то плыву. Плыву, бегу, иду, ползу. Самое главное, что я — живой!»

Над водой курился туман. Вода была неподвижна и опять напоминала стекло. С минуты на минуту должно было взойти солнце. Лапидусу надоело сидеть в наполовину заполненной водой лодке и он начал думать, куда бы пристать.

Бург за кормой уже исчез, растворился, стал тенью прошедшей ночи. Лапидус смотрел то на левый берег, то на правый. Места, отчего–то, были знакомые — Лапидус уже был здесь, и совсем недавно, суток не прошло.

— Еще бы, — сказала ему Эвелина, — ты здесь не был. Вспомни!

Лапидус вспомнил.

Он вспомнил, как вчера днем ловил здесь с Манго — Манго пираний и как Манго — Манго варил из этих пираний уху, одна пиранья, две пираньи, три пираньи… Где–то здесь, почти рядом, надо проплыть еще метров двадцать, потом река повернет налево, а вместе с ней повернет и Лапидус. Уже можно не грести, течение само сделает свое дело.

Река повернула налево, вместе с рекой повернул и Лапидус. В этот самый момент над рекой появилась узенькая полоска рассвета, розовая, как ей и положено. Лапидус облегченно вздохнул, можно бояться телефонных будок, можно бояться глянцевых журналов, можно — маленьких зеленых человечков, но хуже всего бояться темноты.

— А почему глянцевых журналов? — спросила его Эвелина.

Лапидус задумался.