|
Ждать, когда лодка перевернется. Лодка перевернется и Лапидус окажется в воде. В не очень теплой июньской воде. И идет шквал. А шквал — это волны. Даже на реке — большие холодные волны, которые накроют Лапидуса с головой. И Лапидус захлебнется, начнет тонуть и пойдет ко дну. Под водой нет шквала, под водой хорошо и уютно, только холодно и невозможно дышать. Но дышать и не надо — легкие уже будут заполнены водой, так что Лапидус будет опускаться на дно и станет утопленником. Был селянином, стал утопленником, был мухликом, стал утопленником, был Лапидусом, стал утопленником, и никакой Манго — Манго ему не поможет.
— Ты это напрасно, — сказал ему Манго — Манго, — ты это чего здесь разлегся, что, боишься? — Боюсь, — закричал Лапидус и внезапно схватил оставшееся целым правое весло. — Чего? — спросил Манго — Манго, подныривая под очередную волну. Дождь шел стеной, но от дождя стало теплее. Лапидус махал своим единственным веслом и кричал. — Боже, — кричал Лапидус, — за что мне все это, почему именно меня поместил ты в эту лодку, почему именно меня загнал ты в зону неудач, что, больше некого? Вновь ударил раскат грома, мелькнула и ударилась о берег молния. — За что? — продолжал вопить Лапидус, без устали работая единственным оставшимся веслом, — за что мне все это! Я и так боюсь, ты слышишь, Боже, я боюсь, вся моя жизнь полна страхов, а ты еще решил подарить мне шквал! За что? Вновь прогрохотало, лодка металась на волнах, до берега было все так же далеко, как в самом начале ненастья, второе, оставшееся весло, стало потрескивать в руках Лапидуса, как незадолго до этого то, что сломалось, взмах, еще… — Ну, греби же, — снова крикнул Манго — Манго. Лапидус греб. Хотя это было бесполезно. Лапидус греб и выкрикивал какие–то слова, которые глохли и терялись в порывах ветра. Лапидус ощущал необычайный восторг оттого, что сейчас ему действительно есть чего бояться, он никогда еще не чувствовал себя таким счастливым. — Ну–ну, — опять раздался в шквальной темноте голос Манго — Манго, — и с чего это тебе так хорошо? — Послушай, — проорал в ответ Лапидус, — чего ты ко мне пристал? — Мне интересно, — сказал Манго — Манго, — мне интересно, что с тобой будет дальше, селянин! — Ничего хорошего, — сказал Лапидус, — ничего хорошего со мной не будет! Вы все сделали так, чтобы ничего хорошего со мной не произошло. — Ты уверен? — спросил Манго — Манго. — Уверен, — горько сказал Лапидус, — вы все наполнили мою жизнь страхом! — Ты повторяешься, — сказал Манго — Манго, — но ничего конкретного не говоришь, так не считается… — Не говорю, — возмутился Лапидус, — а зачем? Что толку, если я скажу тебе, что боюсь телефонных будок? — Это с чего ты их боишься? — удивился Манго — Манго. — Тебя когда–нибудь дергало током в телефонной будке? — спросил, в свою очередь, Лапидус, — не дергало? А меня постоянно. Начинаешь кому–нибудь звонить, прикладываешь трубку, а тебя — дергает! — А еще чего? — опять спросил Манго — Манго. — Что — чего? — поинтересовался Лапидус. — Ну, чего ты боишься еще? — Двадцать два, — сказал Лапидус, — двадцать два очка… — Ты это, — возмутился Манго — Манго, — ты меня не передразнивай, да и вообще — греби, а то лодка перевернется! — Не перевернется, — сказал Лапидус, взмахивая в очередной раз веслом, — если бы Богу было угодно, то она бы давно перевернулась… — Богу все равно, — сказал Манго — Манго, — ты что, еще не понял? — И не хочу, — сказал Лапидус, — это все ты, двадцать два, двадцать два, какие–то письма, которые я прочитал! Не читал я никаких писем! — Не какие–то, — обиделся Манго — Манго, — а конкретные. |
