— Я не пойду, — сказал Лапидус.

— Почему? — спросила мать.

— Я боюсь, — очень тихо проговорил Лапидус и опять заплакал.

— Ты можешь встать? — спросила Эвелина.

— Могу, — сказал Лапидус, продолжая лежать на спине.

— Вставай, — сказала Эвелина. — уже почти три, тебе надо исчезнуть, я не знаю, где мне тебя спрятать…

— Пойдем, — сказала мать, — это надо, нам надо прийти к ним домой и ты должен извиниться, иначе это просто неприлично…

— Я так хорошо сидел на дереве, — сказал Лапидус.

— Ты упал с дерева, — сказала Эвелина, — тебе надо встать и надо пойти, пойти и исчезнуть, раствориться…

— Где? — спросил Лапидус.

— У них дома, — сказала мать, — они ждут нас у них дома, надень шапку! Ну!

Лапидус послушно надел шапку и пошел вслед за Эвелиной.

— Больно? — опять спросила она.

— Нет, — ответил Лапидус и подумал о том, что только он один знает, как ему больно на самом деле.

— Есть хочешь? — спросила мать.

— Нет, — ответил Лапидус, — я ничего не хочу, я хочу исчезнуть и раствориться!

— Три часа, — сказала Эвелина, — уже ровно три часа ночи, через пять часов все действительно закончится, Лапидус!

— Чем? — ответил он, ковыляя вслед за ней к выходу из парка.

— Он больше не будет, — сказала мать, протягивая ее родителям коробку конфет. Конфеты она достала из сумки — купила заранее, перед тем. как искать Лапидуса, купила и положила в сумку. Лапидус сидел на дереве и думал, что он ее убил. Она была дома с забинтованной головой, лежала в постели и пила чай. Сейчас будет пить чай с конфетами. Шоколадные конфеты в два ряда. Каждая — в отдельной серебристой бумажке. Лапидус запомнил эти конфеты на всю жизнь.

— Чем? — снова спросил Лапидус.

— Помолчи, — сказала Эвелина, — я думаю.

— Он больше не будет, — снова сказала мать, — ну–ка, скажи сам!

Лапидус смотрел на ее родителей и на нее, она лежала в кровати и улыбалась Лапидусу, ее голова была перебинтована, но она не выглядела несчастной, несчастным был Лапидус, который просидел три часа на морозе на дереве, холодным мартовским вечером, под тугими порывами ветра.

— Мы пойдем, — сказала мать, — он действительно больше не будет!

— Знаешь, — сказала Эвелина, — тебе надо просто пересидеть эти пять часов, добраться до этого своего приятеля и затаиться, пять часов пройдут, и все станет по другому…

— Как? — спросил Лапидус.

— Я тебе дам свой телефон, — продолжила Эвелина, — ты мне позвонишь и приедешь…

— Когда? — спросил Лапидус.

— Когда все будет по другому, — сказала Эвелина, — когда–нибудь… Когда–нибудь ты позвонишь и приедешь, и тогда мы с тобой действительно займемся любовью.

— Зачем? — спросил Лапидус.

— А ты не хочешь? — спросила Эвелина, все так же идя впереди Лапидуса к выходу из парка.

— Не знаю, — ответил Лапидус.

— Что — не знаешь? — переспросила мать.

— Не знаю, — опять сказал Лапидус, спускаясь вслед за ней по лестнице.