Боги, его необузданная мощь , словно исходящая из самой земли…

Я закрыла глаза, всё острее ощущая, как мокрая одежда касается моей кожи, прилипает, и у меня возникло тревожное желание сорвать её. Как я хотела, чтобы Торин увидел меня обнажённой, использовал свой рот вместо рук… как на настоящей вечеринке Благих.

Но я отказывалась принимать ноющее томление, которое нарастало во мне, потому что я больше не влюблялась в придурков.

«Эндрю. Подумай об Эндрю».  Но перед моим мысленным взором я могла видеть только то, как Торин срывает с меня нижнее бельё, раздвигает мои бёдра и жёстко и быстро берёт меня у дуба, пока я не забуду своё имя.

Чёрт возьми, я пробыла с ним всего один день, и этого оказалось достаточно, чтобы попасть под чары прекрасного мужчины. А как же обещание, которое я дала самой себе?

Стиснув зубы, я села, сбросив с себя руку Торина.

– Хватит, – сказала я, переводя дыхание. Я натянула одеяло на грудь, как будто была голой, хотя всё ещё оставалась полностью одетой. Пока я пыталась взять себя в руки, мой голос звучал разъярённо. Даже властно.

Торин удивлённо приподнял бровь.

– Я ещё не совсем закончил.

– Сейчас я чувствую себя прекрасно. Ты можешь отойти от меня, – я кивнула на дверь. – Мне нужно поспать, спасибо.

Никогда в жизни мой голос не звучал так чопорно и пристойно, как у раздражённой библиотекарши в монастыре.

Грёбаный ад. Может, он прав насчёт того, что я склонна к осуждению.

Мои мысли вернулись к нашему предыдущему разговору, где я высмеивала его за то, что он ненавидит вечеринки. Но кто же теперь был ханжой?

Торин сказал: «Настоящая вечеринка Благих».

И теперь я точно поняла, что он имел в виду.

***

Я проснулась на мягких, чистых простынях и глубоко вздохнула. Прохладный ветерок прошёлся по моей коже. Шалини сидела, ссутулившись в кресле с шёлковой обивкой, и её озарял солнечный свет.

Она посмотрела на меня, и её глаза загорелись. Она захлопнула книгу, которую держала в руках.

– Ты очнулась!

Я коснулась своей груди, и мой взгляд скользнул по книгам, расставленным вдоль стен маленькой комнаты. Меня вернули в комнату, где я спала прошлой ночью. Я глубоко вдохнула, с облегчением обнаружив, что боль почти прошла, затем слегка поморщилась, почувствовав синяки вокруг рёбер.

– Я думаю, мне лучше.

Шалини встала.

– Подожди секунду. Ты можешь поговорить с медицинским экспертом, – она подошла к двери и поманила кого то рукой.

Мгновение спустя Торин вошёл в комнату, и его пронзительный взгляд остановился на мне.

Я с трудом сглотнула.

– Ты ещё не сказал мне, прошла ли я дальше…

– Едва едва, – сказал он. – Два сломанных ребра и пробитое лёгкое. Оно почти отказало к тому времени, как ты пересекла финишную черту. Ты могла задохнуться или истечь кровью до смерти, – он приподнял бровь. – Последняя, кто прошёл дальше. Ты едва успела переступить черту вовремя, но ты сделала это.

Я сделала долгий, медленный вдох.

– О, слава богам.

Торин сел рядом со мной на кровать, и я почувствовала, как матрас прогнулся под его весом.

– Скажи мне, если что нибудь болит, когда я к этому прикасаюсь.

О, боги. Вот и конец моей сдержанности.

– Ладно… – медленно произнесла я, не уверенная, что это не отправит меня в какую нибудь нежелательную спираль похоти. Я начала привставать на локтях, но он поднял руку, давая мне знак лежать на месте.

Торин откинул простыни, и я посмотрела вниз на свою мокрую от пота рубашку.