Она ненавидела его за это.

Более того, он положил руку на ее и шел так, словно она что-то значила для него. Только это вызывало желание выцарапать ему глаза и съесть их на закуску… Потому что она знала, что это не правда. Если бы он знал, кто и что она есть, он бы дрался с ней и попытался убить ее.

Как и все демоны.

Ей уже однажды солгали и предали, и ее брат платил за это цену.

Никому не верь. Все предают.

А Малачай по своей натуре был гадким, вероломным чудовищем.

В неведении о ее ненависти, Ник завел ее за парковку, которая смотрела на большую цементную стену, отрезающую их от огромных трансформаторных будок.

Кейси скептически ухмыльнулась.

- Отличная стена, Ник. Люблю знаки о высоком напряжении.

Он засмеялся.

- Все лучшее для тебя, детка. Все лучшее, - все еще улыбаясь, он повел ее через парковку к трамвайным путям. И чем ближе они к ним подходили, тем напряженнее он становился. Он чувствовал что-то, чего не чувствовала она? Их собиралась атаковать невидимая угроза?

Она нервно огляделась, достаточно обеспокоенная фактом того, что даже у полусформировавшегося Малачай лучше срабатывает тревога, чем у нее.

- Ты в порядке?

- Ага, - он ослабил хватку, словно ему нужно было бежать в любую секунду.

- Рефлекс Павлова на то, как часто в прошлом мне приходилось бегом догонять трамвай.

Она фыркнула, когда поняла, что он не шутил.

- Сколько тебе приходилось так делать?

- Позволь это так тебе объяснить… - он посмотрел на часы. – Следующий трамвай, который идет от Французского рынка сюда, прибудет через шесть минут.

- Господи, ты помнишь все расписания? Серьезно?

- Как сердечный приступ. Прежде чем мы переехали, мне приходилось садиться на остановке Французского рынка и ехать до Дюмейн каждое утро в школу.

Она сморщила нос, вспомнив те дни.

- Не удивительно, что ты всегда был потным, добравшись туда. Почему ты не ездил на автобусе?

Он пожал плечами.

- На автобусе дольше, и он подвозит не ближе улицы Урсулинок или Площади. Трамвай был быстрее и ближе.

Это смутило ее еще больше.

- Но от Рынка до Дюмейн еще ближе, чем наша сегодняшняя маленькая прогулка. Не проще и ближе было сойти на улице Урсулинок с автобуса или трамвая?

- Ага, но тогда мне приходилось ловить трамвай на Рынке, а мне нужна была дополнительная остановка, чтобы перевести дух. А с утренним дорожным движением трамвай все равно был быстрее и более надежен.

Это признание ошеломило ее. Кому нужно переживать такие трудности, просто чтобы ходить в школу, где он был изгоем?

- Ты правда не шутишь?

- Нет.

Но он и не жаловался. В это тяжелее всего было поверить.

Но он никогда так и не делал. Он просто воспринимал людей и вещи такими, какими они были.

Как освежающе.

И глупо.

Рука к руке, они поднимались по лестнице за станцией Биенвиль, к каменной стене, которая шла почти параллельно с рекой Миссисипи. Вода блестела от заходящего солнца и вызывала умиротворение в этот прохладный вечер. На заднем фоне был живописный висячий мост, который соединял город с Алгиерс Поинт.

Ник был прав. Это было мило, и в это время суток, очень уединенно. Здесь не было почти никого. Лишь несколько запоздалых пешеходов и бродяг в отдалении.

Впервые с того момента, как Грим дал ей задание в Новом Орлеане, она увидела город не помехой, а Ника чем-то большим, чем цель.

- Ладно, я рада, что ты привел меня сюда. Мне очень нравится.

Он сверкнул своими ямочками.

- Я же говорил.

Замедлившись, она засмеялась, когда они приблизились к красивому памятнику Эммигрантам, где муза надежды смотрела через реку, защищая Викторианскую семью из четырех человек, которые смело встретили город лишь с одеждой за плечами.