После глубокого вздоха, нескольких биений старческой жизни (они так и дышали ненавистью) взгляд старика уперся в брюки Ричарда… Потребовалось еще около минуты, чтобы отвращение, написанное на его лице, обострилось, окрепло и дошло до критической точки. Его взгляд с омерзением исследовал Ричарда от ремня на брюках и ниже, отмечая каждую мятую складку, вплоть до самого низа штанин. И тут Ричард почувствовал, что граф заодно с этими ужасными брюками и он в конце концов одерживает над ним верх. А как горела, как зудела натертая кожа! О, мужчины, о брюки, что они скрывают, что таят: загорелый на солнце крестец, кусты за сараем, предмет гордости и унижения…

— Снимайте их.

У Ричарда перехватило дыхание. Он искал следы сарказма на этом перекошенном лице, но видел лишь глубокую уязвленность и даже выступившие на глазах слезы. Неужели он надел — считай, что украл — старые брюки старика?

— Снимайте их, — повторил граф, повышая голос вплоть до хриплого яростного рыка. — Снимайте.

Неужели они ему были так нужны, ему было их жалко? Когда вокруг это накопленное за четыреста лет неправедных трудов и теперь никому не нужное богатство — неужели ему были нужны эти старые штаны цвета овсянки?

— Снимай! Я сказал, снимай их!

В комнате вновь появилась Деми. В наступившей тишине она быстро посмотрела на отца и на Ричарда.

— Твой отец тут чуть не съел меня из-за этих брюк, — сказал Ричард.

Деми неторопливо подошла к отцу, покачивая головой с шутливым упреком, и положила руку ему на плечо.

— Может быть, он у нас и самый старый, — заявила она, выразительно кивнув, — но голова у него самая светлая.

— …Что?

— Я говорю, что, может быть, ты и самый старый, но голова у тебя самая светлая.

— Самая какая?

— Самая светлая.

— Что?

— Самая светлая.

— Самая ветхая?

— Самая светлая.

— Самая какая?

— Я сказала, что, может быть, ты и самый старый, но голова у тебя самая светлая.

— Самая крепкая?

— Самая светлая!

— Самая светская?

— Нет, самая светлая.

— Какая?

Ричард, со стаканом в руках, отвернулся. Было слышно, как внизу, во дворе, газует фургон. А на улице холод и сырость. Все было кончено.

Он вернулся на Кэлчок-стрит на следующий день в шесть утра. На самом видном месте — на кухонном столе — лежал доставленный курьером пакет из офиса Гэл Апланальп. В пакете Ричард обнаружил бутылку шампанского и конверт, который он тут же вскрыл. В письме говорилось:

Несмотря на то что в Англии книга не нашла отклика, мы получили позитивные известия из Америки. Роман «Без названия» принят нью-йоркским издательством «Болд адженда». Это небольшое, недавно основанное издательство; они не могут выплатить аванс, но процентные отчисления с каждого проданного экземпляра будут соответствующим образом переводиться на твое имя. Рой Бив, твой американский издатель, полон энтузиазма и надеется, что общими усилиями мы сможем оказать книге должную поддержку. Они хотят издать «Без названия» весной: вы с Гвином будете там к моменту выхода книги. Как видишь, дела складываются неплохо. Надеюсь, ты доволен.