— С рожей в пролете, — раздалось у него над ухом.

Ричард поднял голову и сказал (про себя он подумал, что, может быть, это и есть ответ на № 3 по вертикали):

— …Мой дорогой Дарко. Или это Ранко?

— Дарко, — ответил Дарко.

Или это был Ранко? Кто бы это ни был, он потерял всю свою шевелюру. Остатки ее маленькими мшистыми островками были разбросаны по лицу — фиолетовые тени под глазами, лиловые губы. И Ричард, у которого в свое время тоже случались неудачные стрижки, невольно подумал: Самсон и Далила. Ах, какая это была стрижка! Какая работа. «Адам и Ева» отстал на десять лет. А Дарко каким-то образом обогнал их всех на десять лет. Нет, даже на двадцать.

— Как пишется? — спросил он.

— Это Ранко. Я этим дерьмом не занимаюсь.

— А как Ранко? Как Белладонна?

— Они оба вляпались.

— Это здорово. Понимаете, вы как раз тот человек, с которым мне нужно переговорить. Позвольте у вас кое-что спросить.

Ричард собирался писать, выражая сожаление, первый абзац о сексуальных похождениях Гвина. Ричард пытался высосать все, что только было можно, из отношений Гвина с Одрой Кристенберри. Но он хотел написать и другой абзац. «Совсем недавно я…» «Я пользуюсь сомнительной привилегией представить вам…» «Студентка, которой едва исполнилось шестнадцать, проявила интерес к…» «За время их двухчасовой встречи она…» «Дитя, которое я условно назову Терезой…»

— Между Гвином и Белладонной что-нибудь было? Мне нужно это знать, потому что я пишу длинную статью о нем. Для газет.

— О, да.

Ричард подумал, что неплохо бы все это записать, и извлек свою всю помятую и скрученную, как свиток, чековую книжку.

— Ясно, — сказал Дарко. — Журналистика чековой книжки.

— …Может, все-таки выпьете что-нибудь? Мы могли бы заказать пива.

— Я ухожу. А вы просто кусок дерьма. Она сделала то, что ему больше всего нравится, да? Она очень странная. Она хотела, чтобы они умерли вместе.

— Что? Это вы в переносном смысле?

— Что? Она не блестяще себя чувствует. Она инфицирована.

Это длилось одно мгновение. Но тело Ричарда реагировало быстрее, чем его сознание. Словно как-то раз теплым днем его тело шло мимо химчистки, и она дохнула на него своим приторным дыханием, а жаркая влага пропитала каждую складку его одежды.

— Боже. А вы как? С вами все в порядке?

— Ранко досталось. А я — чист.

— Будьте здоровы, Дарко. Будьте здоровы.

Оставшись один, Ричард еще с полчаса просидел с кроссвордом на коленях. Он по-прежнему держал в пальцах ручку, хотя теперь в ней не было надобности. Он был уверен в ответе только на один вопрос — № 13 по горизонтали (восемь букв). Единственно возможный ответ — «придурок». А это не может быть.

Ричард подумал: и возляжет лев с агнцем. Лев может и должен возлечь рядом с агнцем. Но он не должен его трахать. Разве что по взаимному согласию.

Приезжайте в «Отрицание реальности».

Отрицание реальности. Это «праздник жизни». А также способ «забыть все свои тревоги» и заслуженно «отдохнуть».

Из окна вашей комнаты, обустроенной для достижения максимального комфорта, открывается роскошный вид на океанские просторы.