Иван подумал. Попытался сесть и точно грохнулся бы навзничь, если бы не Тепа. Поймал, подхватил, удержал. Помог встать, медленно, без рывков. Посадил на сиденье, руку с плеча убрал не сразу — только убедившись, что Иван может самостоятельно удерживать равновесие, сел на другое кресло, через проход.

— И? — после паузы спросил Иван.

— Что? — сделал удивленное лицо Тепа.

— И что это было? И что это было за снадобье во фляге?

— В этой? — Тепа взял с переднего сиденья флягу и медленно стал свинчивать с нее пробку.

Иван, закаменев, смотрел на нее. Тело напряглось, все внутри сковал лед, кровь бросилась в лицо.

— Спокойно, Ваня. — Водитель медленно поднес флягу к губам. — Ничего страшного. Вода.

Тепа сделал глоток. Еще один. Медленно закрутил пробку и положил флягу.

— Вода? — спросил Иван дрогнувшим голосом. — Просто вода?

— С химической точки зрения — вода. Самая обыкновенная. С точки зрения человека верующего — необыкновенная. Святая вода. Наш батюшка святил на прошлой неделе.

— А почему тогда?.. — Иван вопрос не закончил, замер с приоткрытым ртом.

Ничего страшного не было, на него просто плеснули святой водой. И на него обрушилась боль. Всего лишь вода. А еще у него за считаные минуты срослась кость. А еще прошлым вечером он пытался перекреститься и не смог. Нужно сложить два и два, чтобы получилось четыре.

— Хреново? — спросил Тепа, и в голосе его прозвучало искреннее участие.

— А ты как думаешь?

— Я об таком и думать не хочу. — Тепа помотал головой, демонстрируя, насколько он не хочет «об таком» думать. — Я такого и не видел раньше. Слышал, вон, Белый кролик рассказывал… И не думал такое увидеть. Не предполагал даже. И чтобы я заметил, а барон нет… Он ведь тебя и на самом деле убить мог.

— Злой он у вас?

— Можно и так сказать. А можно сказать — плохо ему, так плохо, что не дай бог себе такое представить.

— Отчеты не сходятся?

— Дурак. Жизнь не сходится. Не сходится, мать ее так! Ведь казалось, что все, что получается, что еще немного — и дело всей его жизни, ради которого он отказался от всего… даже от семьи… дело всей его жизни подойдет к финалу. К триумфу. А вышло… Апокалипсис получился. Или даже не апокалипсис, а всего лишь пшик. Все ушло собаке под хвост… Девять месяцев…

— Стой, — Иван пристально посмотрел в глаза Тепы. — Ты что сказал?

— Я много чего сказал. Я вообще болтлив…

— Что вместо триумфа вышло? Какое слово?

— А… Апокалипсис вышел, а что? — Тепа посмотрел удивленно на Ивана, потом, сообразив, улыбнулся облегченно. — Я все забываю, что ты у нас только второй день. Апокалипсис — греческое слово, означает откровение…

— Я знаю, что оно обозначает. — Иван хлопнул ладонью по колену. — Ты это откуда знаешь?

— А у нас все это знают, с малолетства. — Тепа почесал в затылке. — Мы не так чтобы об этом распространяемся, но наш патриарх немного это… Как бы это помягче… Дописал Библию. Еще одну главу… или как там это называется. В самом конце. Там о конце света. О дьяволе, об Антихристе, о том, что, прежде чем Царство Божье на земле возникнет, должен конец света произойти… Написано, если честно, непонятно, ему пришлось много чего объяснять и пояснять. Батюшка наш, говорят, поначалу очень возмущался тем, что Библию испортили, но потом перестал и ругаться и сам разъясняет, что зачем, кто какие печати срывает, куда звезды падают и что все это обозначает…

— Ваш патриарх написал? — растерянно спросил Иван.