|
Или он стремился попасть под обстрел, чтобы проверить, сможет ли сражаться, продырявленный шурикенами? Ереми пригнулся и, несколько успокоившись, огнем из молниемета начал поливать стройные подвижные фигуры на роликах. Ствол его оружия почти не двигался, когда из него с шипением вылетала раскаленная добела молния. Только по воле случая ему удалось поразить одну из стремительно перемещавшихся мишеней. Молния буквально разорвала несчастного на части. Шелк его наряда вздулся и распался на клочья. Его плоть и кость раскрылись как созревший бутон, явив миру кроваво-красный цветок с белой сердцевиной, лепестки которого почти тотчас облетели. Остальные молнии уходили мимо, в черноту ночи, или попадали в гладь стек-лосплава. Тем временем Д'Аркебуз, кружа и петляя, выписывая зигзаги, продолжал на дороге свой импровизированный танец на льду. Каким-то образом ему удалось перенять чужую манеру держаться и телодвижения, потому что, когда он выстрелил… Сержант Юрон доверил Д'Аркебузу тяжелый молниемет, который мог выпускать как серии, так и одиночные заряды смертоносного разрывного огня. Этот выстрел он произвел в самый нужный момент, совершенно неожиданно для Ере-ми и для самих скейтеров — за долю секунды до того, как перемещавшиеся по параболе шу-рикенометатели начали сбиваться в группу, подобно тому, как космические тела образуют планетные скопления. Был ли причиной их сосредоточения в одном месте танец Д'Аркебуза, его странное поведение, вызвавшее их непроизвольное внимание, заставившее забыть о своем назначении? Снаряду достаточно было поразить только одного из скейтеров — главным, собственно, было попасть в цель, а не промазать, что могло бы произойти без точного прицеливания. Оружие его, бесспорно, могло продолжать выпускать одиночные снаряды, но, выпустив одну очередь, он уже не смог бы дать вторую, не перезарядив молниемет, что грозило смертельной для жизни паузой… Время для Ереми словно остановилось, когда он увидел, как Д'Аркебуз нажал на спусковой крючок, потому что на сто процентов был уверен, что Д'Аркебуз пошлет огонь в никуда. Оружие, честью пользоваться которым был удостоен Д'Аркебуз, относилось к древним видам вооружения и имело историческую ценность: позолоченные панели ложа, с выгравированными на них письменами религиозного содержания. Приклад украшали полоски, вырезанные из рогов какого-то редкого воинственного животного-самца, предохранитель был сделан из перламутра. Не одно поколение ремесленников с любовью обслуживало и боготворило его. Ереми страшно завидовал товарищу. Желание прикоснуться к такому изумительному шедевру военной техники было вполне естественным для бывшего техна. Держать его сейчас должен был он, бывший техн! Тех-ны обладали почти генетическим пониманием древних устройств, переданным им с молоком матери. Они умели с ними обращаться, умели их ремонтировать, они знали нужные литании, которые следовало при этом произносить. И все же именно Д'Аркебуз вернулся в том жутком, страшном Тоннеле Ужаса, разве нет? В грудь скейтеру вонзился кристаллический снаряд и взорвался там. Острые, как бритвы, иглы шрапнели разлетелись во все стороны. Не осталось ни одного скейтера, который не получил бы своей порции концентрированной кислоты и нейротоксинов, окутавших их едким нервно-паралитическим туманом. Под воздействием его паров шелк и кожа распадались и исчезали, словно съеденные разъяренной молью. Извиваясь в конвульсиях, фигуры скейтеров падали одна за другой. Их крутило и корежило, изгибая в самых немыслимых направлениях. Ереми, Тандриш и Акбар уложили остальных скейтеров, тех, которым удалось избежать кристаллических осколков и воздействия ги^ бельного облака, тех, которых шок застал врасплох. Д'Аркебуз стоял на месте не двигаясь. От его фиглярства не осталось и следа. Теперь, застыв в высокомерной позе, он предоставил возможность действовать своей челяди. |
