– Поняла. Это Таня Розе, она ведьма. Но, чтоб ты знал – с ней спать нельзя, потому что...

    – Я пока не собираюсь. А где мне ее найти?

    – Таня Розе. И с ней парень по имени Терс. Просто имя, ничего кроме. У них мистическая связь.

    – Я спрашиваю – где мне ее найти?

    – Не знаю. Ее Анни приглашала, а где сейчас сама Анни – не имею представления. Вечером сам у нее спросишь. Придешь?

    – Опять будет нечто?

    – Нет, будет тихо. Приходи, а? Что-то скучновато жить, понимаешь...

    Жить ей скучновато... ах, елки... Я бросил трубку на рычаг, не попал – и еле успел остановить свою занесенную руку: хотел вмазать по аппарату. Стоп, машина. Начинается отходняк. Надо повторить, иначе будет скверно. Колоться не буду, просто высосу...

    Телефон зазвонил – как взорвался. Я схватил трубку. Это был Панин.

    – Приехали, – сказал он. – Идут.

    – Ну, с богом... – у меня вдруг перехватило горло.

    – Ничего, – сказал он. – Не волнуйся, Пан, все будет в порядке.

    В порядке... в порядке... Что же, может быть, и будет все когда-нибудь в порядке – но без нас. Без нас.

    9.06.1991. 15 час.

    Кафе "Гензель и Гретель"

    – Прошу вас, княжна, – Иосиф придвинул стул, слегка поклонился. Княжна улыбнулась и села. Сели и мы. – Княжна, позвольте представить вам: Игорь Валинецкий, Вахтанг Петиашвили. Господа: княжна Дадешкелиани.

    – Лучше просто Кето, – сказала княжна.

    – О, не лишайте нас удовольствия называть вас княжной, – сказал я. Поверьте, такое бывает не каждый день.

    Наверное, я неприлично пялился на княжну: Иосиф поглядывал на меня неодобрительно. Но я просто не мог удержаться. О, как красива была княжна! Тревожно, я бы сказал – трагически красива. Бледное тонкое лицо, огромные темные глаза, нервный излом бровей. Тонкие пальцы, которым если что и держать, так гусиное перо. Между тем в материалах по "Пятому марта" имелся словесный портрет девушки-снайпера, составленный одним из немногих, кто уцелел после встречи с ней. Двадцать лет, волосы темные, вьющиеся... Возможно, это она и есть. Иосиф сидел по левую руку от нее, прямой, как шпага. Я еще раз восхитился мастерством Якова: Иосиф полностью совпадал со своим портретом. Единственное, чего Яков не мог уловить, был цвет волос: пегие, полуседые кудри Иосифа делали его значительно старше, чем он был на самом деле.

    – В нашем распоряжении час, – сказал я. – На этот час мы можем гарантировать полную изоляцию этого помещения. Думаю, мы уложимся.

    – Даже если и не уложимся, то сможем перенести разговор в другое место, – сказала княжна. – Не это главное. Как нам избавиться от взаимной подозрительности, я ничего не могу с собой поделать, но я не верю вам до конца...

    – Согласитесь, что у нас больше оснований не верить вам, – сказал я.

    – Да, больше, вы уже сказали свое слово здесь, в этом городе, а мы мы должны молчать, пока – молчать... И даже более того: мы просим вас остановиться... поверьте, ненадолго, на два-три дня...

    – Так, – сказал я. – А вы понимаете, что сейчас наши подозрения лучше скажем, недоверие – крепнет?

    – Да, понимаю, да, и все же – я буду продолжать просить вас, клянусь – ведь только так мы сможем добиться цели, иначе – все обернется прахом.