– Тогда объясните, почему, – потребовал я.

    – Иосиф, мы рискнем, да? – голос княжны стал тихий, почти бессильный. – Мы объясним, но только – прошу вас! – сначала вы ответьте на вопросы, на несколько вопросов...

    – Не обещаю.

    – Пожалуйста! Нам это очень важно – понять...

    – Давайте попробуем.

    – Мы ничего не слышали о вас – узнали из теленовостей. Значит, вы базируетесь не на грузинской земле – иначе такого не могло произойти. Тогда?..

    – Наша база в Польше – где именно, я не могу сказать.

    – Да, разумеется. И как давно вы существуете?

    – Нынешний состав – год.

    – Год... год... А мы уже четыре года. И как я понимаю, здесь у вас дебют, не так ли?

    – Не совсем дебют... но крупная гастроль с афишами – первая.

    – Как неудачно мы пересеклись! Или удачно?.. Иосиф, ты все молчишь скажи хоть что-нибудь, мужчина!

    Иосиф кивнул и что-то по-грузински сказал Вахтангу. Вахтанг ответил длинной фразой, улыбнулся и сделал жест руками: будто повертел перед глазами, осматривая с разных сторон, небольшой арбуз.

    – Скажите, – обратился Иосиф ко мне, – вот вы поляк, базируетесь вы в Польше, тогда почему же – месть за Грузию?

    – "За вашу и нашу свободу", – помните?

    – И все же?

    – Я поляк только наполовину – у меня мать грузинка. В нашей группе есть грузины и абхазы. Наконец, в Грузии пролилась слишком большая кровь, чтобы оставить без ответа...

    – Да, – сказала княжна и замолчала, прикрыв глаза. – Я была там, добавила она после паузы.

    – Он тоже, – кивнул я на Вахтанга.

    Теперь княжна обратилась к нему по-грузински, Вахтанг кивнул и нехотя, короткими фразами, стал что-то рассказывать. Голос у него был нормальный, может быть, чересчур ровный, и лицо хорошее, а что малоподвижное и невыразительное, так это – результат контузии... Мы накачали его так, что аббрутин только что из ушей не лился. Несколько часов он будет знать о себе, что он – боевик группы "666" и что он контужен под Телави.

    – Все, кто командовал расправой, теперь здесь, – сказал я. Приговоры вынесены, и я не в праве их отменить.

    – У меня убили родителей, – сказала княжна, – мой брат умер в лагере, а о сестре я до сих пор ничего не знаю и надеюсь только, что она тоже умерла... И все равно я прошу вас – отложите возмездие. Не отмените, никто не говорит об отмене, но отложите. Потому что если вы произведете еще один взрыв, совещание перенесут в другое место, и все наши труды пропадут... и шанс будет упущен, единственный шанс...

    О! Это было как раз то, что я ждал. Я откинулся на спинку стула и задумался. Княжна достала из сумочки сигареты, Иосиф услужливо щелкнул зажигалкой. Об этом мы тоже позаботились: на портрете, который они получат, будет лицо, как две капли воды похожее на фоторобот с плаката "Разыскивается!", которым оклеен весь Краков. Дерзкое ограбление банка.

    – Болит? – спросил я Иосифа. Он положил зажигалку в карман и поморщился.

    – Ннэт, – тряхнул он пегой головой. – Ннэ болит.

    Врал, конечно: после того, как Крупицыны завернули ему руки, плечевые суставы должны болеть минимум неделю.

    – Могу предложить тибетский бальзам, – продолжал я.