Элисса знала точный ответ. За последнюю пару недель Джина Филлипс опоздала несколько раз.

— В последнее время она выглядит рассеянной, и я хочу с ней об этом серьезно поговорить.

— Не надо, не трогай ее, — отозвался он. — Или проблема только усугубится.

— Видимо, ты знаешь то, чего не знаю я. Его губы сложились в тонкую полоску.

— Ее тошнит по утрам. Это у нее первая беременность, а она не знает, куда исчез отец ее ребенка, и до безумия боится, что не сможет самостоятельно справиться со всеми навалившимися на нее заботами.

Элисса, была потрясена услышанным.

— Я и представления не имела, что с Джиной такое происходит.

— Это потому, что в прошлом политика компании заключалась именно в том, чтобы оставлять личную жизнь за дверью, когда приходишь на работу. — Он покачал головой. — Джина — хороший бухгалтер. Сейчас ей не везет. Ей нужна наша поддержка и уверенность в том, что она не потеряет работу, которая понадобится ей, чтобы поддерживать себя и ребенка. Такое ободрение от работодателя может внушить сотруднику немалую ответную лояльность, а заодно вдохновить его на усердную работу в компании.

— Я скажу ей, что она может приходить на работу часа на два позже до тех пор, пока не почувствует себя лучше.

Зевнув, он кивнул в знак одобрения.

— Вот видишь, теперь ты поняла, в чем дело. И если к каждому человеку найти индивидуальный подход, то работа всего коллектива значительно улучшится. — Казалось, он крепко заснул, как только произнес эти слова.

Она откинулась на сиденье и попыталась устроиться, как можно удобнее. Следовало признать, что Кейлеб вполне разумно подходил к управлению компанией.

Но она по-прежнему очень нервничала при мысли о том, что служащие узнают ее лучше. Чем больше кто-то о тебе знает, тем больше у этого человека возможностей использовать знания против тебя. По крайней мере, именно такова была философия, которую, сколько себя помнила Элисса, ей всегда внушал отец.

Элисса вздохнула. Если она останется в «Скерритт и Кроу», то не скоро сможет сдружиться с коллегами.

Элиссе не хотелось просыпаться и прерывать сон, в котором ее обнимали сильные руки, прижимая к широкой мужской груди. Она еще крепче прижалась к своему возлюбленному из сна. Ей хотелось наслаждаться его объятиями, как можно дольше, даже если это происходило только во сне.

— Доброе утро!

Она открыла глаза и смущенно отшатнулась. Боже мой, это был вовсе не сон! Она лежала на груди, очень даже реального Кейлеба Уокера, которому, как ей показалось, не хотелось ее отпускать.

— Мне… мне жаль. — Она снова попыталась высвободиться из его объятий.

Однако он еще крепче обнял Элиссу.

— Не говори, что тебе жаль. Тебе было удобно, и я решил, что ты устала за вчерашний день и поэтому должна, как следует выспаться.

У нее екнуло сердце.

— С твоей стороны было мило позаботиться обо мне, — смущенно проговорила она, поправляя очки. Она слегка отодвинулась, чтобы взглянуть в его сверкающие карие глаза. — Но…

— Милая, я думаю о тебе даже больше, чем ты себе представляешь. — Он одарил ее волнующей улыбкой, притянул к себе и прижался лбом к ее лбу. — Если на то пошло, с позапрошлой ночи я не могу думать ни о чем, кроме тебя.

При одном воспоминании о той ночи у нее по спине побежали мурашки.

— Ничего не произошло, — возразила она. Он чуть заметно улыбнулся.

— Тогда у меня, должно быть, слишком живое воображение.