— А границы? — спросил регент

— Границы будут там, где мы их проведем. Не там, где того потребуют наши амбиции, но там, где об этом говорят история и этнография, язык и обычаи, традиция и, наконец, где народ сам своей свободной волей определит, и это будет справедливо и Богу приятно».

Регент расстроился от сказанного и мрачно констатировал:

— Итальянцы бы двумя руками это поддержали. Мы тогда хорватов просто бы толкнули в объятия итальянцев.

И на это воевода Живоин Мишич ответил:

— Что ж, удачи им. Пусть они будут счастливы с хорватами. Я глубоко уверен, что мы с ними счастливы не будем. Эти люди, все без исключения до того лживые и двуличные, что сомневаюсь, есть ли на земном шаре еще большие подлецы, обманщики и эгоисты чем они. Не забудьте, Ваше Высочество, мои слова. Если так не поступите, уверен, что будете потом жестоко раскаиваться»

Регент, ставший королем — не прислушался к мнению своего воеводы — и напрасно. Сам король был убит в 1934 году в Марселе в результате заговора, организованного усташами и болгарской ВМРО.

Воевода Мишич этого не увидел. Он умер в 1921 году, еще довольно молодым — и не видел ни смерти своего Короля, ни того как усташи в период с 1941 по 1945 год вырезали больше миллиона сербов…

10 мая 2022 года. Белград, Сербия

Калашников!

Вот то единственное, что объединяет сербов и албанцев — это Калашников. У каждого настоящего мужчины должен быть Калашников.

Но Спиро Леши мог бы авторитетно заявить вам, что все это фигня. У настоящего мужчины должен быть не Калашников, а люди с Калашниковыми. Которые по твоему приказу готовы сделать все что угодно.

И тебе за это ничего не будет.

Он мог бы сказать вам, что настоящий мужчина — это хищник. Он рыскает подобно волку. Если он видит, как что-то плохо лежит — он это крадет. Если он видит красивую женщину, он обращает ее в свою собственность, и плевать, что она думает. Если он видит слабого — он делает его своим рабом.

И тоже плевать, что он думает.

Воровать это хорошо. Плохо только если у своих или у хозяина. У всех остальных воровать хорошо.

А религия… фигня все это. Как например он должен назвать братом того кто в помойке роется, если он тоже верит в Аллаха? Но если кстати эта религия снабжает его теми, кто готов нацепить на себя бомбу и пойти подорваться или взять автомат в руки — это хорошо. Такая религия нужна.

Спиро Леши верил в Аллаха. Но верил своеобразно. В то во что хотел — он верил. А в то, что не хотел — он не верил. Например, если в Коране сказано, что жизнь и имущество неверных разрешены — то это хорошо. А если, например, сказано, что за грехи грешников ждет огонь — то это плохо.

Аллах щедро зачерпнул красоты, когда лепил Спиро Леши. Он совершенно не был похож на типичного албанца, коротконогого и с грубыми чертами лица. Дело в том, что раньше в Албании стояли итальянцы, одна из его прабабок — родила от итальянца из оккупационных частей, хотя оккупацией это мало кто считал. В нем — взяли верх именно итальянские гены — он был высоким, стройным, с правильными чертами лица. Его отец, когда Спиро был совсем маленьким, ругался на мать, что младшего сына не отличить от девчонки, и он и играет с девочками, а не носится по улицам как старшие братья. Об этом никто не говорил, но отец боялся, что младший станет гомосексуалистом…

Но Спиро не стал гомосексуалистом. От женщин он набрался скрытности, цинизма и подлости, умения выживать в семейном аду, какой была жизнь большинства албанских женщин и манипулировать людьми.