— Значит, ты просто с ней видео записал и все, так?

— Так, мужик. Ну, пойми ты, она сама хотела…

— Рот закрой. Ты хочешь сказать, не насиловал ее?

— Нет!

— То есть, она сама.

— Аллахом клянусь, сама…

— Ты знаешь, какая ты гнусь в глазах Аллаха?

Албанец выпучил глаза

— Это почему это?

— По кочану. Видео зачем выложил?

— Ну…

…

— Было, потому и выложил.

— Вот поэтому ты и гнусь. Ты хочешь, чтобы лилась кровь. Но если твои отцы может и хотели больше свободы — то ты просто с жиру бесишься, тварь. Понимаешь? Ты хочешь, чтобы была война, но сам на нее не пойдешь. Это лохи должны друг друга убивать из-за того что ты натворил, а ты будешь в баре пивко попивать, и еще ржать, паскуда. Это для тебя как игра в солдатики, только солдатики — живые.

— Да что ты говоришь, мужик!? Я просто трахнуть кого-нибудь хотел и всё!

— А видео тебя шайтан заставил выложить? И оскорбления под ним написать — тоже? Тебя просто не пороли, как следует в детстве. А стоило бы.

— Ладно, русский… понятно все — подал голос Василий — все всё слышали…

— Я не закончил

— Тут нечего заканчивать, отойди…

— Ладно…

Вот только… не просто так я с собой пистолет всегда носил… как момент выдался, я его и достал, а патрон уже был дослан — и сейчас пистолет смотрел на сербов с Василием во главе.

А вдали — уже били в небо синие сполохи. Потому что кнопочку ту предательскую, жандармскую на телефоне — я нажал…

— Я не хочу стрелять — сказал я — но выстрелю. Ты можешь уйти, или мы тут все поляжем.

Василий посмотрел на меня. Потом на пистолет. Потом на синие всполохи вдалеке. Времени у него не было.

Да и понимал он, что я выстрелю. Тот, кто войну прошел, понимают, кто выстрелит, а кто — нет.

— Зачем ты это делаешь, русский? — спросил он

— Затем что так будет правильно — ответил я

— Он мой кровник.

— Ане нужно правосудие. Не месть.

Мигалки приближались. Василий снова посмотрел на мигалки, сплюнул

— Нет тут никакого правосудия. Нет, и не было никогда. Зря ты лезешь в наши дела.

…

— Уходим!

Сербы — отступали к машинам, одна за другой — они стартовали с места, обдавая меня и Спиро пылью из-под колес — а полицейские машины были все ближе и ближе. Я опустил пистолет… если вы думаете, что я уверен в том что я прав — это далеко не так. Просто… не могу я по-другому. Не получается.

19 мая 2022 года. Белград, Сербия. День девятый

То, что я был не прав — мне сказали практически сразу, и сделал это Люба Йованич прямым текстом. Но обо всем — по порядку.

Нас обоих арестовали прибывшие полицейские, привезли сначала в комиссариат районный, а потом, созвонившись с министерством — повезли в министерство. Караваном полицейских машин, с мигалками и сиренами, по ночным улицам Белграда. В министерство прибыли в середине ночи, началась суета, начали оформлять задержание, а дежурный с моей подачи поднял задницу от кресла и начал звонить по всем экстренным телефонам. Первым прибыл на место министр, через несколько минут — его помощник. Они проскочили ровно перед тем, как перед зданием начали появляться первые группы протестующих…

Срочно вызвали и жандармов для охраны.