Но Банитчи не предупреждал ни о чем подобном. Банитчи привел Сенеди к тебе в спальню. Сенеди сказал, что знает, почему тебя привезли сюда, в Мальгури, и считает, что может гарантировать твою безопасность…

Нохада внезапно опустила голову, что-то ее заинтересовало на земле не самый подходящий момент выбрала для этого Нохада. Брен схватился за кольца и дернул, чтобы заставить ее поднять голову, — Нохада на миг застыла, опозоренная и обиженная, а потом снова, по собственной инициативе, двинулась вверх по склону, все так же опуская голову и уткнув нос в землю.

— Она учуяла след, — объяснил Сенеди. Его собственная метчейта вела себя так же, и Бабс тоже нюхал землю, только выше по склону. — Я буду держаться сзади, нанд' пайдхи. Тут Бабс главный.

— В каком смысле — главный?

— Метчейт'-айчжи, — объяснил Сенеди, а Брен вдруг припомнил охоту в телевизионной постановке и легендарную способность метчейти выслеживать беглецов-атеви или четвероногую дичь. Вспомнил, как Бабс обнюхивал его руку, а Нохада — его всего. И у него внезапно возникло подозрение, что в телевидении все было не просто постановкой, не просто матчими, и уж никак не преувеличением.

А я даже не могу управлять этой проклятой метчейтой, на которой сижу, и помешать ей нести меня, куда взбредет в голову старой Илисиди!..

Бабс внезапно хлестнул хвостом и, расшвыривая гравий, рванулся по диагонали через склон. Нохада, за ней скакун Сенеди, а потом все остальные развернулись и кинулись следом, как будто ими выстрелили, — Нохада отчаянно, грубо рвалась в гору вслед за Бабсом, обогнав Сенеди и остальных. Брен не хотел быть в голове этой гонке — но мог он только висеть на кольцах и стараться не потерять поводья.

Впереди показался овраг — уходящая вниз по склону глубокая промоина в мягкой земле, но Илисиди отнюдь не проявляла намерения придержать Бабса.

Бабс взял препятствие.

О Боже, подумал Брен, уже видя себя распростертым на земле, истекающим кровью, растоптанным метчейти, которые несутся сзади. Он пригнулся, он вцепился в кольца изо всех сил — но я ведь легкий, я совсем ничего не вешу, уговаривал он себя, — а Нохада с громом неслась по склону, Нохада собиралась прыгнуть и не собиралась упасть — Нохада в четыре скачка разогналась для прыжка, задние ноги оттолкнулись, плечи поднялись…

Потом он ощутил, как плывет по воздуху, словно нырнул головой вперед, тело отреагировало инстинктивно, откачнувшись назад — а потом жуткий удар, от которого захрустели зубы: это его каким-то образом снова швырнуло вперед, и он врезался прямо лицом в шею Нохады.

Нохада приземлилась на все четыре и уже неслась вперед, гремя ногами о землю в бешеном ритме, — впереди возник темный круп Бабса, который метался то влево, то вправо, преследуя по пятам какое-то бурое и белое животное, бегущее впереди. Нохада неслась более прямым путем, другие метчейти мчались сзади — землетрясение!

Впереди грохнул выстрел — стреляла Илисиди. Животное — Бог его знает, что за животное — рухнуло, подняв облако пыли и, приминая траву, заскользило вниз по склону.

Охранники радостными криками приветствовали удачный выстрел, Бабс остановился, все метчейти собрались вокруг него, отдуваясь, топая ногами, прижимая уши назад, фыркая и выступая боком.

Брен разбил губу. Он все вытирал кровь, глядя, как один из охранников съехал вниз по склону, туда, где упала добыча. Все вокруг говорили, что выстрел Илисиди был просто удивителен. Брен это вполне допускал. Но его трясло. Губа уже опухала, и, наверное, он повредил Нохаде ребра — так стискивал ногами; во всяком случае, у него на внутренней стороне ног мышцы страшно ныли и дергались, пот лил с него ручьем, хоть сам он во время этой погони ничего не делал — только держался.