Зато уже понятно, куда девался пистолет.

А что касается лжи, пайдхи следовал своей официальной линии.

— Нади, — сказал Сенеди. — Отвечайте на вопрос.

— Я думал, это не вопрос, а утверждение, нади. Прошу прощения. Я не имею оружия. Я не клал его туда. Это все, что я могу сказать.

— Вы стреляли в убийцу в Шечидане, нанд' пайдхи.

— Нет. Я поднял тревогу. А Банитчи выстрелил, когда кто-то побежал.

— В таком случае Банитчи стреляет хуже, чем я думал.

— Было темно, шел дождь, а тот человек бежал.

— А в комнате не было никого, кроме вас.

— Я услышал шум. Я позвал охрану.

— Банитчи регулярно стоит на страже у вас под дверью по ночам?

— Не знаю, может, у него было какое-то дело в этом коридоре, может, какая-нибудь дама. Я у него не спрашивал.

— Нади, вы лжете. Этим вы никому не поможете.

— Только три человека во всем мире знают, что случилось в ту ночь: я, Банитчи и тот человек на террасе — а это, конечно, были не вы, Сенеди-чжи. Правда ведь?

— Нет, не я. Это выбор не в моем вкусе.

Вероятно, это была шутка. Брен не знал, как воспринимать эти слова. Он боялся, он был уверен, что Сенеди имеет информацию из источников, ему не известных. Сенеди стряпает какое-то дело. И хоть существуют законы против похищения людей и против удержания их силой, но нет никаких законов против того, что сделал Табини, отправив его сюда.

— Итак, вы не имеете представления, как попал туда пистолет, — сказал Сенеди. — Вы категорически утверждаете, что не ничего о нем знали.

— Да.

Сенеди откинулся на спинку стула и уставился на него долгим-долгим взглядом.

— Этот пистолет дал вам Банитчи.

— Нет, нади. Он этого не делал.

— Нанд' пайдхи, среди знакомых вдовы есть люди, близко ассоциированные люди, чья ассоциация с Табини-айчжи идет через вдовствующую айчжи. Они не признают этот клочок бумаги, этот «Договор» с Мосфейрой. Клочки бумаги для них ничего не значат и, честно говоря, они не считают передачу землянам Мосфейры законной или имеющей силу.

Та банда, подумал Брен, холодея. Консервативные экстремисты. Сторонники лозунга «Вперед, на побережье!» Ему не хотелось в это верить.

— Мы получили от них запрос, — говорил Сенеди. — По сути дела, их агенты явились в Мальгури с требованием передать вас им и побуждали вдовствующую айчжи вообще разорвать ассоциацию с Табини. Они доказывают, что Договор ничего не стоит. Что Табини-айчжи ведет народ в ошибочном направлении. Мы предложили им компромисс. Им нужна определенная информация. Я сказал, что мы можем получить ее для них, а они не станут требовать вашей выдачи.

Это был совершенный кошмар. Брен не представлял, как справиться с этим безумием, с какой стороны зайти и с чего начинать. В любом случае прежде всего нужно понять позицию Сенеди.

— Вы работаете на вдовствующую айчжи, нади?

— Всегда. Без исключения.

— А какую сторону она приняла? Она за Табини или против него?

— Она не имеет ман'тчи. Она действует только для себя.

— Чтобы заменить его?

— Это одна из возможностей, нади. Она не сделает ничего такого, что ограничило бы ее независимость.

Ничего такого, что ограничило бы ее независимость. Илисиди провалилась на выборах в хасдраваде. Дважды. Последний раз — пять лет назад, проиграла Табини.

А Табини вынужден был написать такое письмо и отослать меня к Илисиди?

— Дадите ли вы мне показания, которые мне нужны, нанд' пайдхи?

Нелегко ответить.