Табини вооружил меня против убийц — а в свете этого письма я не могу доказать, что это не были убийцы, подосланные самим Табини. Табини подарил мне пистолет, который можно найти и проследить по отметкам на пулях.

Но когда я пустил его в ход и пролил кровь, Банитчи дал мне другой пистолет. Вот этого я не могу понять.

Хотя, возможно, Банитчи и сам не понимал тогда и просто совершил лояльный поступок, не подозревая о заговоре. Все расчеты вариантов замыкаются в порочный круг — а теперь пистолет Банитчи исчез из-под матраса, теперь, когда они могут что угодно сфотографировать, подложить любую улику, а заводские номера вписать потом… Брен знал по крайней мере некоторые из трюков, которые противник может пустить в ход. Он их изучал. Администрация заставляла его изучать эти фокусы, пока у него голова не начала пухнуть, но он не хотел верить, что эти знания ему когда-нибудь пригодятся.

Только не в делах с Табини!

Не в делах с человеком, который мне доверял, который рассказывал мне государственные секреты, а я, из уважения к этому человеку, не передавал их на Мосфейру…

— Сколько людей живет на Мосфейре? — спросил Сенеди.

— Вы уже спрашивали, нади. Около четырех миллионов. Четыре миллиона триста тысяч.

— Мы будем повторять вопросы время от времени, просто для уверенности… В это число входят дети?

Вопрос за вопросом — потом о поддержке железнодорожной системы, потом о тех вето, которые накладывал его предшественник, об электростанциях, о плотинах и шоссе, об экологических исследованиях на Мосфейре и на материке.

О воздушном сообщении между островом и материком и о дорожной системе в горной части Мосфейры, на севере и в центре. Ни о чем засекреченном. К чему бы все вопросы ни вели, его не интересовало ничто такое, чего атеви не могли бы узнать из каталогов и из личной почты пайдхи.

Может быть, они действительно узнали все это из моей почты, задолго до появления спутников. Они могли, воспользовавшись туристскими каталогами, сложить мозаику дорог Мосфейры, ее городов, улиц; могли фотографировать прибрежные города, куда прилетают регулярные транспортные самолеты из Шечидана, вывозящие обратным рейсом изготовленную людьми электронику и текстиль, морскую пищу и лекарства.

— Много ли у вас ассоциатов на Мосфейре, нади? Назовите их имена…

— Что вы обычно делаете, когда возвращаетесь на Мосфейру, нади? Конечно, какое-то время посвящаете официальным делам?..

— В вашем жилище было оружие, нади. Что вы собирались сделать с его помощью?

Только ни в чем не признаваться. Это не приятельский вопрос.

— Я не знаю ни о каком оружии.

— Предмет вот такого размера, у вас под матрасом.

— Не знаю. Может быть, этот предмет появился и исчез в один и тот же день.

— Пожалуйста не шутите, нади. Это чрезвычайно серьезное дело.

— Понимаю. Но, уверяю вас, я ничего такого не привозил сюда и не клал под матрас.

— Он появился сам собой.

— Должно быть. Другого ответа у меня нет. Нади, что бы я с ним стал делать? Я не снайпер. Даже с оружием в руках я не представляю никакой опасности, только для себя самого и для мебели.

— Нади! Мы знаем, что этот пистолет происходит не из Мальгури. У нас есть его регистрационный номер.

Брен смотрел по сторонам, на сдвоенные тени на стене. Возможно, Табини потерпел какое-то поражение на политической арене и вынужден был передать своего пайдхи соперничающей группе. Брен не знал, кого он сейчас защищает в этой истории с пропавшим пистолетом: то ли Табини от его соперников, то ли Банитчи от обвинений — а может то, что Банитчи подменил пистолет, страшно замутило воду и теперь все выглядят виновными.