Он ощутил жар в дыму, увидел горячую красную сердцевину в черном катящемся облаке, которое превратилось в горящий скелет грузовика с оторванными дверцами кабины. Треск ружейного огня отдавался от соседних холмов, но среди него он расслышал резкий выстрел совсем рядом, где-то возле грузовика.

— Банитчи! — заорал он, вытирая слезы и сажу, пытаясь что-нибудь разглядеть в едком дыму. Он увидел темное пятно на сером фоне камней, в стороне от дороги, черную фигуру, целящуюся из пистолета куда-то вверх, в холмы. Рядом с Бреном взметнулись комочки земли, камешки и гравий — пуля ударила в землю — и он помчался к черной фигуре, укрытый только дымом. От скалы впереди полетели осколки. Один ужалил в ногу, но он уже нырнул за камни, туда, где прятался Банитчи.

— Дурак чертов! — заорал на него Банитчи, но Брену было плевать. Он ухватил Банитчи за рукав и за руку, пытаясь поднять его, поставить на ноги. Банитчи явно было больно, он схватился за камень и попытался взмахом руки прогнать Брена, а от валунов вокруг летели выбитые пулями осколки.

Но они больше не были одни — рядом появилась Чжейго, подхватила Банитчи с другой стороны и, ошарашенный помощью, Банитчи сдался и подчинился, они втроем двинулись через колеи, а слева, на уровне земли, затрещали громкие выстрелы. Пули откалывали куски камня и гулко ударялись в горящие останки грузовика, жар от огня сбивал дыхание и опалял кожу, но они уже перебрались через дорогу, скрываясь в дыму.

Еще несколько выстрелов ударили в грузовик.

— Это Сенеди! — выдохнула Чжейго. — Он на дороге!

— По ручью! — крикнул Банитчи; тяжело хромая, он потащил их обоих вниз, и там, сразу за грузовиком, они сползли на берег ручья между валунами и оказались по колено в воде, все еще окутанные дымом.

Глаза слезились. Легкие горели. Брен давился кашлем и виснул на Банитчи, пытаясь подладиться к неровной земле и неверному шагу Банитчи; Чжейго было легче — рост помогал ей надежнее держать Банитчи с другой стороны.

Но из-под огня они уже вышли. Кашляя и спотыкаясь, выбрались из зоны, куда били пули. Банитчи соскользнул коленями на каменистый берег, закашлялся и, скорчившись, попытался засунуть пистолет в кобуру.

— Нади, куда вас ранило? — спросил Брен.

— Не ранило, — выплюнул из себя Банитчи между приступами кашля. — Они были готовы к нашему появлению. У Шпилей. Взрывчатка… Черт, это отряд Сенеди?

— Да, — коротко ответила Чжейго и попыталась снова поднять Банитчи. Банитчи с натугой оперся на одно колено. Был он ранен или контужен, но нога со стороны Чжейго не выдерживала его веса, и Брен толкнул изо всех сил, чтобы помочь Банитчи взобраться на берег, в ту сторону, где за нанесенной ветром дымной пеленой занимал позицию Сенеди.

Вокруг них посыпались пули. Брен бросился на землю вместе с Банитчи и Чжейго, расплющился среди горбатых камней на краю дороги, ежесекундно ожидая, что пуля найдет его спину — выстрел за выстрелом взметал землю вокруг, рикошеты разлетались беспорядочно во все стороны, откалывали куски от камней, вспарывали бурьян.

Потом все вдруг стихло. Брен начал подниматься, таща с собой Банитчи, но тут из пелены дыма вырвался бегом какой-то человек, а сразу за ним — две метчейти без всадников; одна подцепила человека головой и швырнула в воздух. Он гулко ударился о землю, и метчейти набросились на него раздирали клыками в бронзовых наконечниках, топтали ногами.

— Беги! — крикнула Чжейго, Банитчи рванулся вверх и вперед, и Брен постарался подхватить его с правой стороны. Но левая нога Банитчи, обращенная к Чжейго, снова подломилась, и им стоило немалых усилий удержать его. Теперь метчейти без всадников, черные тени в дымной пелене, надвигались на них.