— Нас? — изумленно спросил Банитчи.

— Как потенциального противника. — Он откинул голову на подголовник. Для космических путешественников время идет иначе. Только не спрашивайте у меня, как и почему. Но они привыкли мыслить масштабами больших промежутков времени. Очень больших. Вы непохожи на них, а они не сумеют вечно держать вас в оковах планетной гравитации. — Он рассмеялся, сухо и коротко. — Вот из-за этого и началась вражда между нами в самом начале, из-за того, что некоторые из нас предлагали договориться с атеви. А Пилотская Гильдия сказала: нет, давайте потихоньку смоемся, они нас и не заметят.

— Вы шутите, нади.

— Не совсем, — сказал он. — Поспите немного, Банитчи-чжи. Мне надо поработать на компьютере.

— Чем вы будете заниматься?

— Связью на большие расстояния. На чрезвычайно большие расстояния.

* * *

Илисиди стояла, наклонившись через плечо Сенеди, Банитчи и Чжейго стояли за спиной у Брена. Он занимал кресло второго пилота — шнур связи был короткий.

— И что это вы делаете? — спросила Илисиди.

— Я нажал клавишу ввода. Только что. Это разговор.

— В числах.

— В основном.

— Как выбраны эти числа?

— Согласно старинным таблицам, нанд' вдова. Они не изменились с той модели — которую, уверяю вас, мы давным-давно передали атеви.

Он следил за лампочкой входного сигнала — ждал, ждал. Наконец желтый огонек мигнул, и у него подпрыгнуло сердце.

— Привет, Мосфейра.

— Они нас слышат? — спросила Илисиди.

— Не то, что мы говорим сию минуту. Только то, что мы набиваем.

— «Набиваем»? Уродливое коверкание языка.

— Ну, пусть будет «вводим», нанд' вдова.

Огоньки мигали попеременно. Личный идентификатор — введен. Самолет шел на автопилоте, и Сенеди отвлекся от управления, чтобы посмотреть, как ползут по маленькому экрану буквы и цифры; все они кончались двоеточием остальная часть строки не помещалась на экране.

Люди уже успели, по крайней мере, на опытной стадии, разработать систему на языке атеви. Она прекрасно отвечала, когда в нее попадала передача на человеческом языке. Системы разговаривали друг с другом, слава Богу, слава Богу…

Самолет провалился в воздушную яму. Боль рванула нервные окончания в плече. В глазах потемнело, все вокруг пошло серыми и красными пятнами, на мгновение Брен откинулся назад — «здесь» и «сейчас» для него исчезли.

— Нанд' пайдхи! — рука Чжейго снова легла ему на щеку.

Он открыл глаза. Увидел сообщение на экране.

Министерство иностранных дел желало говорить с ним по радио. Наушники с микрофоном — гарнитура второго пилота — висели рядом. Брен снял их и попытался одной рукой надеть скобу на голову. Чжейго помогла. Он назвал Сенеди нужную частоту, услышал вызов сквозь треск статических разрядов в эфире.

— Да-а, — откликнулся он, — это Камерон. Слегка помятый, но функционирую самостоятельно. Где Хэнкс?

Пауза — видимо, для консультации. В конце концов поступил ответ, что сообщений от Хэнкс нет. Она уехала в Шечидан и провалилась в черную дыру четыре дня назад.