— Так, эту тему закрыли, тему тактики сражения тоже, — подытожил правитель Южного мира, — Теперь, согласованность действий — Йодол, когда моя стража выйдет на связь, передашь им все, что нужно.

— Сделаю, Великий Повелитель.

— Хорошо, последнее — Зак, мы ж пешком прорываться не будем, как ты понимаешь. Потому следуй за мной.

— Что, на завзах… то есть на гроомбанах поедем? — спросил Менский, когда они покинули генштаб и погрузились в то, что еще совсем недавно было лабиринтом дворцовых переходов, а ныне превратилось в место грандиозного побоища.

— Нет, гроомбанов у меня во дворце не припасено запасных. А вот, как ты их называешь, коней парочка найдется.

— Ты думаешь, они уцелели? Тут такое повсюду творилось, что эти чудища могли спокойно бедных животных… Ну, могли с ними что-то нехорошее сделать.

— Это вряд ли. Для того, чтоб с ними что-то сделать, их надо было сначала найти.

— Так они, вроде, весь дворец перерыли. А кони, они существа большие, их просто так не спрячешь. Для этого нужны большие стойла…

— Зак, ты что, сомневаешься, что у меня припасено что-то еще, о чем никто больше не знает?

— Нет, Ажау, не сомневаюсь, но пытаюсь догадаться до того, как увижу.

— Это похвально. Впрочем, сейчас ты действительно увидишь нечто, это я тебе гарантирую. Смотри.

Ажау с Заком вышли в одно из боковых помещений дворца, в большой обзорный зал, с которого открывался прекрасный вид на текущую где-то внизу реку и простилающийся вдаль город. И хоть отсюда было всего два выхода — та дверь, через которую наши герои сюда попали, и река, в которую можно было спрыгнуть, именно этот зал и был нужен Ажау. Правитель Южного мира дошел до середины зала, пол которого был украшен красивым орнаментом из разноцветных плиток, и, проявляя чудеса ловкости, пропрыгал по ним в одному лишь ему ведомой последовательности. Наблюдающий со стороны за этим Зак не мог бы гарантировать не только того, что он эту последовательность запомнил, а и то, что он смог бы прыгнуть с места на одной ноге на три метра, попав в плитку, площадью меньше человеческой ладони. Ажау это удалось.

В тот момент, когда он сделал последний прыжок, и, фигурально выражаясь, мог бы вытереть со лба тяжелый трудовой пот, вздумай он там появиться, река пришла в движение. То есть, конечно, не сама река. Потревожить Мисниламу не в силах было ни смертному, ни бессмертному, разве что Шлиу со своим регулятором климата мог бы чего-то натворить, а потревожена была механика, долгие десятилетия, а то и столетия, дожидающаяся своего часа. Пружины, шестеренки и рычаги, как и прочие элементы, именовать которые тяжело, по причине отсутствия аналогов где-либо во вселенной, начали крутится, вертеться и совершать прочие кинетические движения, превращая энергию потенциальную сжатых пружин в энергию кинетическую того, что сейчас неспешно поднималось с речного дна. Причем сказать точно, что это такое, было достаточно затруднительно. Вроде бы это был мост, и в то же время все нормальные мосты идут над, а не под водой. С другой стороны, и подводным туннелем это тоже назвать нельзя, потому что туннель как правило имеет свойство быть закрытым с четырех, а не трех сторон. Нельзя было это назвать и плотиной, потому что плотины служат для того, чтоб перекрыть воду, а тут вода спокойно текла дальше. Если же все же попытаться описать, что именно сейчас выходило на поверхность, и как именно это происходило, то нужно сказать примерно следующие слова.

Сначала со дна реки выросла стена. Достаточно толстая. Не сплошная, а состоящая из отдельных кусочков, и смотрелась она так, как будто это из воды поднимается некая пунктирная линия, или вершина стены с бойницами. Потом эта стена посередине, не поперек, а вдоль, разделилась на две, которые начали разъезжаться в разные стороны.