— Но зачем все это? Да и если тут животные действительно всю свою жизнь стоят, им и побегать негде, это же издевательство, и…

— Это их служба, Зак. Да и не жизнь они стоят, а всего год. На случай чего. Вдруг у моего главного коня, как ты их называешь, нога сломается, или, как сейчас, враги нападут. Каждый год сюда приводят три коня из того места, где они живут, и после службы уводят назад, резвиться дальше. По-моему, вполне гуманно. А причину секретности ты и сам можешь понять. Это для тебя эти животные не в новинку, хотя как так может быть — не представляю. А для всех остальных людей это — нечто нереальное, божественное. Ну я и держу реноме человека, которому доступно недоступное.

— Вроде понятно. Ладно, хорошо. Если тут нет выхода, то как же мы…

— Подожди немного. Автоматика пока работает, и скоро ты поймешь, что и как тут устроено.

И действительно, не успел Ажау закончить говорить эту фразу, как пол под ногами наших героев пошел вниз. Медленно так, неспешно, что ни звери, ни люди этого сначала даже не почувствовали, пол погружался глубже и глубже, стены поднимались выше и выше, и вот этот своеобразный лифт уже и довез своих пассажиров до пункта назначения. А именно — в одной из стен открылся проход, тот самый, который вел на другую сторону реки, и можно было в любой момент садится верхом и ехать по своим делам. Ажау так и поступил, с легкостью запрыгнув на вороного.

— Ну что же, Зак, поехали.

— Подожди, а разве мы не должны сначала дождаться, чтоб твои планы дошли до места назначения, чтоб генералы войска разместили в нужном месте, чтоб…

— Зак, если это мои генералы — то все уже готово. Мой план, наверняка, и им тоже пришел в голову, и когда моя стража доставит его — они лишь покивают головой и введут в дислокацию мелкие изменения. Не более того.

— Ты так уверенно говоришь о своих людях… Знаешь, у меня часто бывало, что строишь план, хороший, и тут кто-то возьмет, да и подведет в последний момент. И все приходилось брать на себя, потому что только себе я и могу верить.

— Зак, если ты не заметил — я эту страну под себя не одну сотню лет меняю! Тут все — мое творение, сознание народа такое, каким я его сделал. Я — это Южный мир, как вы его называете. Мы друг от друга неотделимы, и мои решения — решения всех остальных людей. Не спорю, этого было тяжело добиться, но я это сделал, и я этим горжусь. Потому моим генералам можно в вопросах тактики и стратегии верить. Ты едешь?

— Еду, конечно, — подтвердил Зак.

И хоть прямо у него под боком стоял прекрасный белый конь, гордый и сильный, Зака потянуло именно к лениво поглядывающему на все происходящее жеребцу в горошину, который только после длительных уговоров встал и позволил на себя усесться. После чего, столь же неспешно и неторопливо, думая о чем-то своем, выехал из конюшни и, переваливаясь с бока на бок, легкой трусцой последовал за своим вороным товарищем. Ажау выбор Зака тоже несколько удивил, однако он не сказал по этому поводу ни слова, а лишь, дождавшись, пока Зак пересечет реку и выедет на берег, легким движением руки нажал на крошечный рычажок. Чего, как оказалось, вполне достаточно, чтоб вся громада прохода исчезла под водой, не создав при этом на поверхности даже особо сильной ряби.

— Ух ты… Хорошо ты тут устроился, Ажау, эта вся техника, сам придумал? — спросил Зак, пока они неспешно ехали к мосту, чтоб опять перебраться на центральный остров и дат монстрам знать — мы тут, ловите нас.