- Начнем. - Следователь прокуратуры Серегин, упитанный молодой человек с пунцовыми от легкого морозца щеками, вздернул рукав подбитой мехом кожаной куртки и отметил для протокола время. Он уже вписал, часто отогревая дыханием авторучку, что эксгумация тела проходит при естественном освещении в светлое время суток.

Хмурые оперативники вооружились ломами. Серегин остановил их:

- Цветы уберите.

Пара карминовых роз, положенных чьей-то заботливой рукой на могилу, полетела к забору.

Работа шла споро, не прошло и пятнадцати минут как все мерзлые комья, которые вытаскивались легко и без подручных средств, коричневатой грудой высились у могилы.

- Целиком гроб доставать, - спросил опер, - или?..

- Целиком, - всполошился стоявший у забора водитель. - Я его потом разберу, мне досок на террасу не хватает.

Понятые, пожилая пара, которым было обещано небольшое вознаграждение, переглянулись и богобоязненно покачали головами. Милиционер достроит свою террасу и будет пить чай, отдыхая и щурясь на солнце, тогда как это гробовые доски... Просто дикость какая-то!

Понятые были заняты своими думами и не увидели первой реакции могильщиков, которые, казалось, обладали невероятной силой, легко вытаскивая гроб. Но вот оперативники поглядели друг на друга и бросили его.

- Что? - предчувствуя большие неприятности, следователь подался вперед. Один из милиционеров уже открыл крышку пустого гроба. Кроме древесной стружки, в гробу виднелся листок бумаги и бутылка водки, перекатившаяся в угол. Серегин принял бумагу и прочел текст, написанный крупными печатными буквами: "Я СКОРО ВЕРНУСЬ".

- Что это значит? - заглянул через плечо следователя прокуратуры репортер.

- Это значит, - раздельно и зло произнес Серегин, скомкав бумажку, а потом с остервенением разгладив ее, - что двадцать два мудака приперлись на кладбище, чтобы откопать бутылку водки.

Кто-то что-то говорил, а Серегин ничего не слышал и не видел, перед его глазами стояла иная картина: по залитой лунным светом дорожке идет человек, неся на плече, как бревно, замерзшее тело покойника. А сверху сыплет снег, скрывая все следы его дьявольской деятельности.

Так оно и было. Марк в те минуты походил на вампира. Он словно исправил допущенную несправедливость, вытащив из могилы того, кто не вправе был покоиться под номером 386, в регистрационном журнале кладбищенской конторы проходивший как Сергей Максимович Марковцев. И что-то жуткое было в этом: гроб пуст, и он ждет своего законного хозяина.

В себя следователя привел голос оперативника, который предлагал искать какие-то фрагменты.

Фрагменты...

Какие фрагменты?

Наконец Серегин понял: даже по отдельному фрагменту тела можно с точностью до...

- Ты только представь себе, - сорвался он на сыщика, - вот он вытащил труп и тут же, на кладбище, стал рубить его топором в капусту! Какие там фрагменты?!

- Я так понял, что экспертиза отменяется, - попытался угадать судебный медик и кивнул на бутылку водки. - Может, есть смысл снять пробу?

- Еще вопросы есть? - Серегин обвел злыми глазами каждого, остановившись на водителе. - Спроси про доски.

Он подошел к понятым и вручил супругам обещанные деньги.

- Не обращайте внимания, кто-то из коллег пошутил.

Вот в это пожилая пара, поддерживая друг друга за локоть и удаляясь с проклятого места, поверила охотно.

- Доставай кассету, - потребовал Серегин у репортера. - Ничего не было, понял? Я не хочу прослыть дураком на всю страну. Мы на труп без головы дела закрываем, а тут вообще нет трупа. Тебе тут нечего освещать. Равно как и экспертиза, сенсационный репортаж отменяется.

- Я мог бы отослать этот материал в "Сегоднячко"... - заикнулся было репортер.

- Кассету! - следователь требовательно протянул руку. У него теперь было что сказать и прокурору, который дал команду на эксгумацию тела, да и кому угодно.