- Я мог бы отослать этот материал в "Сегоднячко"... - заикнулся было репортер.

- Кассету! - следователь требовательно протянул руку. У него теперь было что сказать и прокурору, который дал команду на эксгумацию тела, да и кому угодно. Серегина не волновало, кто и под каким предлогом подсунул прокуратуре это мертвое дело. Даже репортера дали из самого скандального телеканала.

Последнее, что сделал следователь, - отдал дань Сергею Марковцеву, подняв с земли цветы и положив их на вновь насыпанный холмик над пустым гробом.

47

Москва. 19 декабря, 10.30

Внешне Постнов выглядел спокойным, но внутри него боролись страх перед шефом и гнев на Марковцева, который разрушил столь стройные планы и вообще мог поставить крест на его карьере. Если раньше посредник ни за что не отвечал, то, взяв инициативу в свои руки, принял на себя и ответственность за операцию.

Два известия пришли одновременно: обнаружили майора Петрова - мертвого и не обнаружили другого мертвеца. Последний исчез бесследно, словно провалился в преисподнюю, оставив записку с емким и зловещим содержанием: "Я скоро вернусь". Первый, кроме обгоревшего листка, оставил и другие доказательства, указывающие на его сговор с Марковцевым.

А диверсионная группа уже в пути, на территории Азербайджана, и остановить ее нет никакой возможности.

Прежде чем отправиться с докладом к шефу, Постнов в течение двадцати минут перебирал в голове разные варианты, и только один из них оказался применим к сложившейся ситуации. После короткой беседы с боссом, который сказал, что вообще ничего не знает ни о каких диверсантах и террористических лагерях, опустился тот самый щит, отгораживающий Совет безопасности от профильного отдела военной контрразведки. Стало ясно, что в случае провала операции никакой поддержки сверху ждать не приходится.

Николай Григорьевич завел свой серебристый "Пежо-206" и отправился на Большую Дмитровку.

- Я должен внести кое-какие коррективы в утвержденный ранее план, начал Постнов разговор с Эйдиновым, по привычке сосредоточив взгляд на тлеющем угольке сигареты.

Начальник отдела невесело ухмыльнулся: какие там коррективы! План запущен по заданной Марковцевым траектории, изменить которую не представлялось возможным. Хоть что делай, хоть начинай переговоры с КГБ Азербайджана, - сложившийся расклад говорил о том, что переговоры с азербайджанскими коллегами не то что невыгодны российской стороне, но и чрезвычайно опасны.

Посредник из Совбеза продолжал:

- Цель, которую мы планировали, неосуществима. Сейчас диверсионный отряд представляет собой неконтролируемую боевую единицу или группу лиц, планы которой мы не знаем. Такой отряд можно представить нашей стороне в любом качестве - как преступным, так и выполняющим задания спецслужб, словом, каким угодно. Есть только один способ избежать крупного политического скандала.

Постнов затушил сигарету в пепельнице и, морщась от дыма, сказал:

- Я предлагаю предупредить боевиков на базе Давлатова. Более того; передать им точный план, по которому намереваются действовать диверсанты. Чтобы группу Марковцева ждали. Владимир Николаевич, - попросил Постнов, дайте мне план, а я найду способ срочно переправить его Бараеву. Думаю, он успеет предупредить своих людей на азербайджанской базе. В этом случае все разрешится на неофициальном уровне.

Полковник покачал головой и рискнул было вы сказаться:

- Одно дело, когда...

- У нас с вами одно дело! - Начальник отдела впервые видел гнев посредника, выступивший восковым полумесяцем на его ярко-красных щеках. Остаться при своих - вот наша задача. Если Марковцев вернется, на руках у него будет достаточно доказательств, чтобы раздуть здесь, в России, грандиозный скандал. Все, что мы имели против него, автоматически бьет по нам. Неужели вы этого не понимаете, Владимир Николаевич? Восстановите по крупицам ход этого дела, и вам все станет понятно.