Прошло несколько часов, и мы снова сидели в каюте дона Самбульо, и пили его превосходное вино. Здесь совсем ничего не изменилось и мне даже почудилось, будто приключения последних трёх месяцев, это лишь игра моего воображения, навеянная винными парами и ритмичным биением волн за бортом. Но, увы, это не было игрой воображения и всё что с нами случилось, было на самом деле.

После того, как мы, как могли, разместились на борту корабля дона Самбульо, ранее принадлежавшего купцу Лимо, который сейчас украшал своей особой главную мачту, я произвёл поверку того, что осталось от команды «Белой Ярости» и втихаря облился слезами.

Когда мы отплывали из такой далёкой и такой мирной бухты с острова, лежащего в другом измерении, нас было тридцать шесть человек, не считая попугая, а теперь я насчитал только двенадцать пираний, половина из которых была тяжело ранена. Мы даже не смогли должным образом похоронить погибших, и их тела поглотил огонь. Впрочем, это, наверное, и было самое достойное погребение, какое можно придумать для воителей.

Среди выживших, к моей радости, оказались обе будущие мамочки, которые, каким-то чудом отделались в драке незначительными царапинами. Сейчас головорезы, так, кстати, пришедшие нам на помощь, вовсю ухаживали за девушками, проявляя при этом основательные познания во врачевании и удивительную галантность, которую трудно было предполагать, глядя на их дикарский вид. Увидев это, я невольно вздохнул и подумал, что в команде Анхе скоро будет много мамочек. Впрочем, это была уже не моя проблема.

— Когда я проснулся и не увидел вашего корабля, — рассказывал дон Самбульо, — первым делом я вытащил подлеца Лимо из его конуры и подробно расспросил его, куда могла деться галера сеньориты Анхели? И что бы вы думали? Этот плут начал лгать мне в лицо, будто он сам видел, что ночью команда «Белой Ярости» перерезала канаты, и судно скрылось в тумане! Он думал, что я новичок в морском деле, не знаю, что при такой погоде, какая стояла тогда, никакого тумана быть не могло! Кроме того, верёвки от абордажных крючьев были обрезаны человеком, стоявшим на борту нашего корабля, а не как ни со стороны галеры. Когда я поднял Лимо за шкирку над палубой и высказал ему всё это, он заверещал, что всё сделал правильно и так будет лучше, но я не дал ему договорить и швырнул через весь корабль, так, что он едва не улетел за борт. Знаете, что он тогда удумал? Натравил на меня свою команду, приказал этим мужланам связать меня и бросить в трюм! Это стоило жизни, двоим из них, а ещё нескольких я основательно потрепал, но они справились, навалившись на меня всем скопом! Не знаю, сколько я провёл в трюме среди пыльных мешков и крыс, но я поклялся, что мерзавец Лимо сполна заплатит мне за оскорбление! Дважды в день мне приносили еду и вино, причём не моё прекрасное вино, а ту кислятину, которой Лимо потчевал свою команду, пойло годное только для травли крыс! Делал это один и тот же бывший стражник, из тех, которых купчишка нанял в Амстердаме для охраны своего корыта. В конце концов, я разговорился с этим парнем и выяснил, что жирный скупердяй платит этим молодцам крайне мало, что они недовольны скверным к ним отношением и что многие непрочь сменить службу. Я предложил ему сделать это незамедлительно, а также попросил пригласить всех желающих вступить в команду, которую я намерен собрать прямо сейчас. Их не пришлось долго уговаривать и вот в один прекрасный день, а точнее прекрасную ночь, я вышел из трюма в сопровождении дюжины воинов, которых тут же привёл к присяге, ну и щедро заплатил, конечно! Мы не скрывались, и наше появление было замечено сразу. Лимо выскочил на палубу с руганью, но увидев меня, сообразил, в чём дело и призвал своих людей к оружию! Впрочем, схватка была не долгой. Большая часть команды сдалась, остальных мы побросали за борт, а негодного купчика подвесили сушиться на рее, где, на мой взгляд, он смотрится лучше, чем внизу! Как хотелось мне тут же отправиться на поиски сеньориты Анхели! Но я понимал, что врядли застану вашу галеру стоящей на том же месте, ведь прошло порядочно времени, а ещё, к такому походу требовалась подготовка, и я решил сначала заехать домой.