— Я вырос при дворе одного из франкских герцогов. — Поведал мне Ванхаген после долгого молчания. — У нас принято отдавать мальчиков, входящих в возраст ученичества на воспитание ближайшим родственникам, например брату отца, то есть дяде. У моего отца не было живых братьев, даже двоюродных — все погибли во время нашествия вагров, когда меня ещё не было на свете. Зато у него был побратим из франков, в котором он души не чаял.

Давным-давно отец ходил в Вик в страну бриттов, но удача тогда отвернулась от него, вся его дружина полегла в бою, а он сам попал в плен, где просидел в темнице местного тана почти два года. Тану нравилось, что у него в застенке находится живой нормандский ярл. Кроме отца у него в плену были ещё саксонский барон и какой-то славянский князь, которых ему удалось захватить в разные годы.

Так вот, отец так и умер бы в заточении у этого бриттского медведя, но однажды к нему приставили нового раба, который должен был его кормить и убирать его каменную келью, будто ухаживал за редким и опасным зверем. Отец хотел было придушить этого раба, (до того ему удалось прикончить уже двоих), но раб оказался не промах и сумел дать ему отпор. Вобщем они боролись, стараясь, убить друг друга до тех пор, пока не поняли, что их силы равны. Тогда они сели на одну скамью и разговорились.

Оказалось, что этот раб был по рождению сыном франкского герцога. Его отправили учиться в страну каких-то италов, но корабль на котором он плыл, захватили даны и вместо того, чтобы потребовать выкуп за богатого пленника, продали его бриттам в рабство. Как он рассказывал, они это сделали в отместку за то, что он, сопротивляясь, положил несколько их именитых воинов. Вобщем так он и попал в лапы бриттскому тану, который не стал содержать его в темнице, как тех пленников, которых захватил в бою, а приставил к работе, то есть к моему отцу. Быстро поняв, что попавшим в одну и ту же беду воинам, нечего делить и драться тоже не за что, они решили заключить союз и попробовать бежать из ненавистного плена. Так они и сделали: франк подговорил славянина и сакса, раздобыл оружие и в одну безлунную ночь выпустил всех пленников! Ох, и была потеха для доброго железа в эту ночь! Много дружинников тана не очнулось от сна, много полегло во дворе его дома и в самом доме! Там же нашли свой конец славянский князь, истыканный стрелами и по пояс заваленный трупами убитых им врагов и саксонский барон. Смертельно раненый он пригвоздил к стене самого тана навозными вилами! Уйти удалось только отцу и тому франку. Так и стали они побратимами.

Поэтому, когда пришла пора мне взяться за ратное учение, отец отправил меня в замок своего друга и побратима, который к тому времени занял место своего отца на герцогском троне. Поначалу чудно мне там было, ох чудно! Всё непонятно, непривычно, всё не так, как у людей. Ужас какой-то! Туда не ходи, то не говори, соблюдай этикет, тьфу, даже сейчас вспомнить тошно! Но это было ещё не самым страшным! Хуже всего было то, что у герцога не было детей, и он со своей женой пожелал излить всю свою нерастраченную любовь на меня! Целую неделю я промучился на шёлковых подушках под пуховыми одеялами, а потом заявился к герцогу и всё ему высказал! Он сначала долго не мог понять, чем это я не доволен, а потом долго хохотал, но в конце всё-таки спросил меня, как я сам представляю себе своё обучение. Я сказал ему, что хочу, чтобы меня не жалели, чтобы учили со всей строгостью, так-как я собираюсь стать великим воином! Тогда он надолго задумался, а потом сказал, что исполнит мою просьбу, но тогда у меня не будет пути назад. Я обрадовано согласился и в тот же день меня отвели к учителю воинского искусства.

Им оказался старый угрюмый вагр, живший себе отдельно в маленькой пристройке на заднем дворе замка.