Шериф Раллингтон заговорил слегка удивленным голосом:

— Так вы собираетесь подставить какого-то беднягу...

— Этого беднягу я нашел на холме напротив вашего дома с заряженной винтовкой. “Саваж” калибра 0, 300. У него есть мотив и возможность, что вам еще надо? Его имя — Холлинсхэд.

Я ничего не должен старику. Тот факт, что он мне немного понравился, совершенно ничего не значил. Я ничего не обещал этому колоритному старикану, абсолютно ничего.

— Вы — лгун, — сказал Раллингтон. Я глубоко вздохнул. У меня появилось желание разок ему врезать. Да, у меня было желание врезать кому-нибудь, но проблема состояла в том, что единственной логически оправданной целью был я сам.

— Пук-пук, — сымитировал я неприличный звук. Странно, но после всех тяжелых зарядов, которые я безрезультатно выпустил в. него, эта детская выходка подействовала на него как красная тряпка на быка. Он так даванул тормоза, что машина, казалось, сделает кувырок вперед.

— Слушай, ты, федеральный сукин сын... Я усмехнулся.

— Вы, полицейские, можете безнаказанно обозвать любого, но если кто-нибудь обругает вас, это считается уголовным преступлением. Чего вы ожидаете, называя человека лгуном, — поцелуев или цветов?

Через минуту машина опять тронулась.

— И тем не менее вы лжете, мистер, — наконец сказал Раллингтон более спокойно. — Или ошибаетесь. Я вам сказал, что проверил их всех. Арнольд Холлинсхэд работает на заправочной станции в Седжвиле, штат Кентукки. Он не пропустил ни одного дня за последние три недели. Он все еще на месте. Если бы он пропал, в мой офис сообщили бы.

— Арнольд. Это, должно быть, отец убитого мальчика. — Я пожал плечами. — Вы неплохо, но недостаточно глубоко поработали, шериф. Вы не проверили его деда, который не забыл, что такое кровная месть. Харви Баскомб Холлинсхэд, 72 лет, штат Кентукки.

Это поразило его больше, чем все предыдущее. Я увидел, что челюсти его сжались, как от удара.

— Иисус! — выдохнул он. — Бог мой, неужели весь мир сошел с ума? Неужели у каждого из этого отродья есть родственники, готовые на убийство? Теперь следует ожидать, что у этого бросавшего кирпичи придурка Дюбука объявится дядя или двоюродный брат, который начнет ползать по округе с ружьем, томагавком или другим идиотским оружием! — Он зло тряхнул головой. — Если бы они правильно воспитывали своих детей, в уважении к закону и порядку...

— Это вы скажите им, шериф. Я не знаю ничего относительно Дюбука, но я знаю Холлинсхэда. Он сделает из вас хорошего козла отпущения. Но стоит только ему оказаться в тюрьме, я вам гарантирую, что безумный душитель из Форт Адамса не нанесет больше ни одного удара. Вы будете героем.

— Где же вы держите этого старого простака? — Я состроил неподражаемую гримасу и ничего не ответил. — Черт возьми, я здесь представляю закон, мистер! Мне плевать, сколько значков государственного служащего у вас есть. Вы не смеете приезжать в мои земли... — Шериф просто пытался взять меня на испуг. Когда он понял это, его голос смолк. Но ненадолго. — Собственно говоря, я как следует не рассмотрел ваш знак. И вы не сказали своего имени.

Я передал ему свое роскошное удостоверение. Он включил освещение и внимательно изучил его, понизив скорость. Потом потянул мне обратно.

— Мэттью Л. Хелм, — произнес Раллингтон. — Что значит Л.? Впрочем, неважно. По телевизору в утренних сериалах я видел и более внушительные документы. — Он мог быть в этом прав. Я ответил: — Вы теряете время, шериф. Вы сказали — тридцать миль. Мы проехали девятнадцать. Хотите заключить сделку или не хотите? Если хотите, то лучше включите рацию и пошлите кого-нибудь, куда я вам скажу.