Только бы она не сказала ничего… что могло бы очернить память моего отца. Только не это…

– Однажды, – начала Анна, – твой отец проводил сеанс «Удаленного видения», который касался будущего человечества, нашего общего будущего, и он увидел… нечто ужасное. Нарушение экологического равновесия, вызвавшее совершенно неконтролируемую цепную реакцию, которая поставила все человечество на край гибели: страшная деградация качества жизни, кошмарные климатические условия – от полной засухи на юге до беспрерывных дождей в других регионах, огромные повсеместные пожары, пожирающие целые страны, миграция сотен миллионов беженцев вкупе со всеми культурными противоречиями, которые она могла породить, чрезвычайная напряженность, гражданские войны, люди, которые дерутся за воду, пищу, за выживание, целые континенты в огне и крови… Это апокалиптическое видение потрясло твоего отца и заставило его провести более пристальные сессии на эту тему. В конечном счете он смог установить точку невозврата, ведущую к катастрофе. Это вырубка амазонских лесов. Эти бескрайние леса являются последним средством защиты, которое никак нельзя уничтожать.

Она выдержала паузу и продолжила:

– Твой отец доложил о результатах сессии одному из первых лиц ЦРУ. Через несколько дней этот руководитель вернулся с очень необычным распоряжением: он приказал ему хранить в тайне эту информацию. Твой отец не понял такой реакции и оказался перед трудным выбором: молчать, рискуя предать свои ценности, природу и даже все человечество, или заговорить, нарушив свое обещание, данное стране при посредстве ЦРУ. В конце концов он решил сохранить тайну, пытаясь убедить себя, что в высших сферах власти получили информацию о будущем и примут меры: он, конечно, не хотел, чтобы эти меры связывались с политическими решениями, которые этого не касались.

Теперь кабина двигалась над Манхэттеном, мы летели между небоскребами, совсем рядом с ними, можно было даже заглянуть внутрь освещенных офисов, что вызывало чувство сопричастности к секретам этого столь далекого мира.

– Через некоторое время у твоего отца было новое предвидение: о тайной ответственности лиц, приближенных к президенту, за вырубку лесов в Амазонии, и о президенте, который закрывал на это глаза, чтобы защитить свои финансовые и политические интересы. Тогда твой отец догадался, в чем была причина молчания, которого потребовало от него начальство, слишком уж скользкой оказалась эта тема. Он все понял… Если пресса внимательно присмотрится к этой информации, возникнет риск политического коллапса и президент не сможет даже участвовать в новых выборах. Тогда твой отец рассказал обо всем другим членам команды. Они долго разговаривали, сомневаясь, стоит ли продолжать это дело.

– Ты была в курсе?

– Я была в годичном отпуске, по странному совпадению как раз в Амазонии, почти отрезанная от всего мира… Я иногда получала новости от коллег, и твой отец в общих чертах описал мне ситуацию, но я не участвовала в их дебатах.

– И что было дальше?

– Николас Скотт рассказал мне, что вся команда, включая твоего отца, отправилась несколько недель спустя в ресторан, чтобы отметить выход на пенсию одного из них. Но перед тем как сесть в машину, у Николаса появилось предчувствие, что они попадут в серьезную аварию, и он сказал, что вечеринку надо отменить. Все над ним посмеялись, заявив, что это профессиональная деформация. Как я тебе уже объясняла, риск нашей профессии состоит в том, что можно подпасть под власть страхов, принимая малейшие опасения, которые возникают у нас в голове, за предвидение. «Мы поедем очень медленно», – пообещали Николасу. Но он не отступал и в последний момент отказался ехать. Он видел, как уезжают его коллеги, а потом их машина съехала с дороги и упала с моста прямо на цистерну с горючим, которая сразу же взорвалась, как тебе известно.