Он разделся и нырнул в объятия невидимого силового поля. Закрыв глаза, он почти тут же провалился в сон.

Проснулся он со странным чувством, что то ли просыпается, то ли только что вернулся после очень‑очень долгого отсутствия. Он не понимал, чем было вызвано такое ощущение, но, с другой стороны, у него было вполне достаточно времени, чтобы проанализировать его. Обычно возвращение к действительности после сна происходило у него довольно‑таки медленно, подобно тому, как пробка, выпущенная на большой глубине, сначала медленно, а затем постепенно ускоряя движение, начинает всплывать к поверхности.

Еще до того как он вплотную приблизился к этой самой поверхности – то есть до того как открылись его глаза, – рядом с собой он вдруг ощутил тепло другого человеческого тела, и чувство тревоги мгновенно овладело им. Но он по‑прежнему лежал с закрытыми глазами, никак не демонстрируя, что больше не спит.

Блейз продолжал неподвижно лежать с закрытыми глазами, дыша так же, как дышал, начав просыпаться. Тем временем его уши и нос были заняты попытками определить, что за человек подошел к нему так близко, чувства подсказывали, что человек этот – кто бы он ни был – находился от него на расстоянии менее метра. А возможно, даже еще ближе.

Мало‑помалу необходимая информация начала поступать, в основном через уши: человек едва слышно дышал через нос, а потом и обоняние донесло до него знакомый запах тела.

Это была Тони, и она скорее не стояла, а сидела возле его постели.

Тони почти никогда не пользовалась духами, разве что перед официальными приемами, да и то всегда более чем скромно. Но он сразу узнал знакомый запах ее любимого мыла и ее собственный, очень легкий, но вполне узнаваемый запах, который, как он знал, у всех людей был различным.

Блейз по‑прежнему лежал неподвижно, с закрытыми глазами, оценивая ситуацию. Ожидание затягивалось.

Было ясно, что Тони просто ждала, когда он по‑настоящему проснется, и держала в руках, судя по легкому шуршанию, что‑то вроде книги или листка бумаги.

Но даже Тони в принципе не должна была столь незаметно войти в его спальню и тем более близко подойти к нему, пока он спал. В этом он тренировал себя так же упорно, как и в боевых искусствах, – способность ощущать опасность была не менее важной, особенно учитывая то, что сами занятия доставляли ему массу удовольствия, позволяя приобретать редчайшее качество – в данном случае умение мгновенно насторожиться.

Блейз хотел научиться распознавать тепло как сигнал тревоги, сообщающий о приближении врага, подкрадывающегося незаметно и неслышно. Тренировки были довольно несложными, хотя и отнимали много времени.

На Ассоциации он нашел врача‑физиопсихолога, занимавшегося изучением мозговых центров, которые управляют человеческим телом и чувствами.

Блейз намеревался убедить его стать членом организации Иных, но в ходе встречи у них завязалась беседа о проблемах обучения человека более тонкому восприятию теплового излучения от источников, находящихся в непосредственной близости. Психолог, получивший образование на Кассиде, работал на Ассоциации по контракту и был страшно недоволен судьбой, считая, что здесь нет применения его талантам. Поэтому проблема, заняться которой предложил ему Блейз, сразу захватила его.

Врач – его звали Кахуба Йон‑Михель – охотно рассказывал о том, как возникла и развивалась эта наука от первых тонких игл, которые вводили в мозг человека, до нынешних методов, полностью исключавших столь грубое вмешательство. И пока Блейз сидел с похожим на шлем устройством на голове, а Йон‑Михель возился у пульта, нажимая какие‑то кнопки и щелкая тумблерами, на экране постепенно начало появляться изображение мозга Блейза.