Блейз лихорадочно размышлял: если эта ловушка была подстроена Хаф‑Тандером… и тут он спохватился. Мозг его работал как‑то ненормально. Он никак не мог сосредоточиться на своих ощущениях, а рассуждения стали какими‑то беспомощными и все время возвращались к одному и тому же.

Совершенно ясно, что его оценка ситуации была более чем поверхностной, в то время как следовало проникнуть глубинную суть происходящего и попытаться найти слабые места в плане Хаф‑Тандера, чтобы обратить его себе на пользу. Рассердившись на самого себя, он попытался сосредоточиться.

Дальше по коридору, немного впереди, Блейз вдруг услышал щелчок. Напрягая слух, он уловил, как кто‑то крадучись вышел в коридор.

Звука закрывающейся двери Блейз не слышал. Но через несколько секунд, проведенных в темноте и безмолвии, ему удалось разобрать едва слышный звук ровного дыхания, как будто кто‑то, ритмично взмахивая мотыгой, раз за разом бесшумно всаживал ее в землю. Блейз обернулся. Звук медленно и неотвратимо приближался с правой стороны коридора. Теперь стало слышно, что к звукам дыхания примешивается еще и тихий шелест чего‑то вращаемого в воздухе. Оба звука приближались.

Блейз подавил в себе очередной мощный прилив животного страха и закрыл глаза. Сделав глубокий вдох, он сконцентрировался. Потом снова открыл глаза. Его локти слегка прижались к ребрам, а напряженные мышцы плеч и шеи расслабились. Колени чуть согнулись, чтобы сделать стойку более твердой и распределить вес тела поровну на обе ноги.

Разум его тоже расслабился и пришел в чем‑то похожую на полусон гармонию с телом. Это было результатом бесчисленных часов практики в восточных единоборствах. Чувства обострились, анализируя доносящиеся звуки.

Шорох подошв в дальнем конце коридора…

Звуки шагов… на пол ставится одновременно пятка и носок. Это не скользящий шаг тренированного бойца…

Но что за постоянный шелестящий звук – легкое посвистывание чего‑то рассекающего воздух.

Рядом с собой Блейз ощущал, как быстро остывают стены, нагретые освещением. Их тепло пока скрадывало любые другие источники теплового излучения, но это вряд ли могло продлиться долго. Стены вот‑вот должны были остыть окончательно.

Шарк… фить‑фить.

У него в голове возник образ слепца, вращающего над головой посохом.

Нет, это не посох. Что‑то другое.

Блейз позволил своему разуму чуть расслабиться и погрузиться в пучину воспоминаний.

На поверхность его ума внезапно всплыло японское слово – даже два слова – «боккен» – деревянный меч… и «катана»… меч, разрубающий от неба до земли…

Он вдруг ясно вспомнил вытянутое печальное лицо своего наставника, потом все померкло перед глазами и возникло ощущение черной повязки на глазах. «Острие меча движется быстрее, чем звук, Блейз Аренс. За собой оно оставляет безвоздушное пространство, в которое с шумом устремляется воздух. Вспомни, как после молнии гремит гром».

Фить‑фить. Не резкий свист хорошо наточенного меча… а свист продолжительный… шелестящий…

Образ наставника растворился и сменился другим – образом человека, отмахивающегося от комаров.

Блейз почувствовал, как его натренированное тело автоматически разворачивается на четверть оборота вправо. Теперь он отчетливо ощущал перемещающийся источник тепла. Кто бы ни приближался к нему, он крался вдоль стены, противоположной той, к которой прижималось левое плечо Блейза.

Блейз дождался, когда невидимый противник сделает еще один шаг, который заглушил бы звук движения его ног, обутых в мягкие полусапоги. Он повернулся так, что теперь его спина была твердо прижата к левой стене, а пятки – к ее основанию чуть выше уровня пола.

Звук все ближе. Шарк – шлеп… фьюить… пауза… шарк – шлеп… фьюить…

Звуки снова напомнили ему слова наставника:

«Чем ближе к тебе острие меча, тем тоньше становится звук.