Тони уже поднесла было браслет к губам, но снова опустила руку.

– Что‑то у тебя подозрительно довольный вид. Такое впечатление, что ты до смерти рад нападению.

– Да нет, не только этому, – ответил Блейз. – Просто сегодняшний вечер превзошел все мои ожидания.

– Я бы назвала это ничьей, – заметила она. – Мы вышли из того зала, когда сами захотели, но, с другой стороны, людей Генри все‑таки связали, а кончилось все тем, что на нас напали их… интересно, как их тут называют? Ах да! Особые Бригады. Значит, в аллейке на нас напали Особые Бригады, мы с ними справились, но, если бы с нами не было столько Солдат, все могло бы обернуться по‑другому.

– Самое главное, что людей у нас оказалось достаточно, – сказал Блейз. – Помнишь, Джек и Джилл потом подробно рассказали Генри об этих Особых Бригадах, поэтому он скорее всего имел представление, сколько людей они могут послать, чтобы преподать нам урок. А это, разумеется, был именно урок. Они намеревались только слегка намять нам бока, не причиняя серьезного вреда – чтобы не вызвать межпланетных дипломатических осложнений.

– Почему же тогда ты не согласен, что это ничья?

– Они сами себя выдали, – пояснил Блейз. – Сначала попытались надавить на меня, потом сделали свое предложение – но ни то ни другое не сработало. Они прекрасно понимают, что я представляю для них потенциальную опасность, и в то же время меня не так‑то просто как‑нибудь незаметно убрать из‑за моего дипломатического статуса, а то и из‑за боязни вызвать недовольство своих же служащих, чего они никак не хотели бы. Если же просто предоставить мне возможность делать то, что я хочу, я сам могу вызвать народные волнения. Они могли бы попытаться запретить мне публичные выступления, но если об этом станет известно – служащие тоже могут возмутиться. Так что ситуация для них патовая. В то же время для меня она в обоих случаях выигрышная.

– Может быть. – Тони снова поднесла браслет к губам и начала говорить.

В отеле Блейз принялся расхаживать по гостиной своего номера, поджидая Генри, который ушел, чтобы позаботиться о медицинском осмотре двоих своих людей, пострадавших в стычке.

Блейз даже не снял плаща, полы которого при каждом его очередном развороте взмывали в воздух. Тони, полулежа на диване, наблюдала за ним. Сам же он в это время размышлял ни о чем и в то же время обо всем одновременно, включая и новые возможности, открывающиеся в результате того, что произошло за ужином в клубе. Эти возможности требовали от его мозга полной отдачи. А комната, Тони, Генри, да и весь окружающий мир сейчас были для него чем‑то почти нереальным. Реально существовали только его мысли.

– Ничего, – откуда‑то издалека услышал он голос Тони. – Просто он задумался.

Блейз оглянулся и увидел, что Тони и Генри переговариваются между собой и не замечают, что он уже вырвался из водоворота обуревавших его мыслей.

– Как ваши ребята? – поинтересовалась Тони.

– Порядок, – кивнул Генри. – Ничего страшного.

– Рада слышать, – ответила Тони. Она глазами показала в сторону Блейза. – А в детстве он был таким же?

Генри покачал головой.

– Нет.

– А когда же это началось? – спросила Тони.

– Первый раз я увидел Блейза таким за несколько месяцев до его отъезда с моей фермы – то есть теперь это ферма моего сына – в Экумени к Данно. Это было незадолго до того, как он начал поститься, чтобы найти дорогу к Богу, – и не смог. После этого мы встретились только через полгода, и, по‑видимому, именно в этот период он принял для себя решение, которое теперь и привело меня к нему.