Глава 16

Три дня спустя они покинули свое убежище в горах, а еще через два дня «Избранник Божий» уже уносил их в космос.

Истекло пять дней по бортовому времени, и они прибыли на Гармонию; на второй день по прибытии Блейз завтракал с Даррелом Маккеем, верховным епископом многочисленных Церквей Покаяния на Ассоциации и нескольких на Гармонии, одновременно являвшимся и главным спикером Палаты спикеров Ассоциации, где принимались законы этой планеты‑близнеца Гармонии.

– Вы знали, что я на Гармонии? – поинтересовался Маккей.

– Да, – ответил Блейз. – Именно поэтому я и пришел к вам.

Они сидели за столиком друг напротив друга. Их окружали пышные зеленые заросли висячего сада, разбитого на плоской крыше здания. Дом был построен на берегу океана, который местные жители называли Спокойным, хотя это название подходило ему не больше, чем большинству остальных океанов в тропических широтах планеты.

Стояло раннее гармонийское лето, над головой в совершенно ясном небе ослепительно сверкал Эпсилон Эридана. Только у самого горизонта виднелась темная полоска приближающихся туч, там то и дело вспыхивали яркие точки, свидетельствующие о надвигающемся шторме, до прихода которого оставалось около часа. Все кругом, казалось, было насыщено электричеством. С крыши хорошо просматривался протянувшийся вдоль берега приморский городок; он словно съежился в застывшем воздухе.

Городок назывался Добродетель и вырос рядом с заводом по переработке океанской воды. Из нее добывались минералы, в которых так нуждалась Гармония. Завод вскоре закрыли, но городок остался и со временем превратился в небольшой фешенебельный приморский курорт для очень состоятельных людей.

– Что ж, по‑видимому, это большая честь для меня. – Маккей изобразил некое подобие улыбки. Под глазами у него были темные круги. – Вы, должно быть, были уверены, что я не держу на вас зла – вы ведь пытались внедрить своих людей в мою охрану.

– И насколько я помню, мне это удалось, – сказал Блейз.

– Да, удалось, но вреда мне вы причинить не успели, – отозвался Маккей. – К тому же не пристало двум политическим деятелям публично выказывать неприязнь друг к другу.

Теперь в свою очередь улыбнулся Блейз.

– Рад это слышать. Значит, то, что меня обыскали на предмет наличия записывающей аппаратуры, когда я поднимался сюда, было просто обычной проверкой?

– А вас обыскивали? – удивился Маккей.

– Да.

Выйдя из персонального лифта, Блейз очутился в небольшой комнатке, где находилось двое вооруженных охранников, проводивших его в следующую комнату, где были еще охранники, потом через дверь, по всему периметру которой тянулась тончайшая, едва заметная щель – верный признак наличия сканирующего устройства, призванного определять нежелательные предметы. После этого охранники обыскали его и только потом передали с рук на руки сейчас прислуживавшему им за столом худому невзрачному человеку в тщательно отглаженной белой сорочке, полосатом жилете и серых брюках.

Сам же Маккей был одет крайне небрежно. На нем была розовая рубашка с отложным воротничком и темно‑серые брюки. Со времени их последней с Блейзом встречи пять лет назад он изрядно пополнел, лицо тоже весьма обрюзгло. Внешне он стал чем‑то напоминать льва.

– Вот как, – продолжал он. – Для меня это новость. Впрочем, уверяю вас – в этом нет ничего особенного. Я просто не знал, что вы на Гармонии; на отдыхе меня навещает только несколько самых близких друзей, которых, безусловно, не обыскивают.