Обломок камня, слишком большой, чтобы его могли поднять трое мужчин, придавливал к земле целую кучу черной сверхпроводящей ткани: прощальный подарок Чмии.

А посадочная шлюпка исчезла.

Рано или поздно мне придется смириться с этим, подумал Луис. Так почему бы не сейчас? Этому заклинанию, помогавшему оправиться от потрясения и горя, его научил друг. Иногда это срабатывало.

Он сидел на чем‑то, бывшем некогда огражденной перилами верандой, превратившейся сейчас в засыпанную песком дорожку. Он снова надел противоударные доспехи и рубашку со всеми ее карманами, отгородившись одеждой от огромного и пустого мира. Но сделать это его заставила не благопристойность, а страх.

Все его стремления иссякли, и сейчас он просто сидел. Мысли текли безо всякой цели. Он думал о работающем дроуде, таком же далеком сейчас, как Земля от Луны, и о двухголовом чужаке, который не рискнет приземлиться даже ради спасения Луиса Ву, об инженерах Кольца и их идеализированной экологии, которая не включала ничего, подобного москитам или летучим мышам‑вампирам, и постепенно его губы начали складываться в улыбку, превратившуюся в выражение на лице мертвеца, которое вовсе не было выражением.

Луис знал, куда отправился Чмии, и вновь улыбнулся, подумав, как мало хорошего из этого выйдет. Сказал ли ему об этом сам Чмии? Неважно. Выживание, потребность в совокуплении или мести Хиндмосту – все это должно было вести Чмии в одном направлении. Но приведет ли его один из этих мотивов обратно, чтобы спасти Луиса Ву?

Впрочем, что значит один мертвец по сравнению с триллионами жителей Кольца, обреченных на скорое столкновение со звездой?

Ну хорошо, Чмии может вернуться. Луису же следует постараться каким‑то образом добраться до летающего города. Они направлялись туда, и Чмии может ожидать найти Луиса там, если какой‑то каприз приведет кзина обратно, за союзником, так обманувшим его. А может, Луис узнает что‑то действительно важное. Или… просто проживет год или два, оставшиеся ему. Рано или поздно мне придется смириться с этим. Почему бы не сейчас?

В этот момент он услышал крик.

Черноволосая женщина оделась в шорты и рубашку, надела на спину ранец, а в руках держала пулевое ружье, направленное на Луиса. Второй рукой она сделала какой‑то жест и закричала снова.

Каникулы кончились. Луис вдруг пронзительно остро ощутил, что его капюшон откинут на спину. Если она выстрелит в голову… Впрочем, он должен успеть надвинуть капюшон на лицо, и тогда неважно, выстрелит она или нет. Противоударные доспехи отразят пули, пока он будет бежать. Что ему действительно необходимо сейчас, так это летательный пояс.

– Хорошо, – с улыбкой сказал Луис и поднял руки. Союзник ему тоже необходим. Одной рукой он медленно достал из рубашки переводчик и укрепил его у горла. – Это будет говорить за нас, как только выучит язык.

Она махнула ружьем: иди впереди меня.

Луис подошел к летательному поясу, остановился и поднял его, стараясь не делать резких движений. Грянул выстрел, и камень в шести дюймах от ног Луиса отлетел в сторону. Он положил упряжь на место и отступил назад.

Ненис, она же все время молчит! Она решила, что он не говорит на ее языке, и потому молчит сама. Как может переводчик чему‑нибудь научиться в таких условиях?

Держа руки на весу, он смотрел, как одной рукой она ощупывает пояс, второй направляя оружие примерно в его сторону. Если она коснется не тех рычажков, он лишится пояса и сверхпроводящей ткани. Наконец женщина положила пояс на землю, мгновение изучающе смотрела на Луиса, потом шагнула назад и махнула рукой.

Луис поднял летательный пояс. Когда она махнула рукой в направлении своей машины, ой покачал головой и направился туда, где Чмии оставил акр или около того сверхпроводящей ткани, придавив ее валуном, слишком тяжелым, чтобы его можно было сдвинуть.