Подняв взгляд, Луис заметил слабое фиолетовое пламя далеко слева.

Затаив дыхание, стараясь сохранить неподвижность, Луис довел до предела световое усиление и увеличение. Даже удары пульса в его висках размазывали изображение, но он знал, что видит. Усиление делало пламя режущим глаза, и оно слегка покачивалось, напоминая ракету, действующую в вакууме. Нижняя его часть срезалась прямой черной линией: гранью левой краевой стены.

Луис поднял очки. Даже после того, как глаза привыкли, фиолетовое пламя было едва заметно, но оно по‑прежнему оставалось на месте. Очень слабое и… огромное.

Луис вернулся к костру и опустил животное к ногам Валы. Потом ушел в темноту справа и снова надел очки.

С этой стороны пламя казалось гораздо больше, разумеется, потому, что эта краевая стена находилась ближе.

Вала ободрала животное и положила в котел, не удаляя внутренности. Когда она закончила, Луис взял ее за руку и увел в сторону от костра.

– Подождите немного и скажите, видите ли вы голубое пламя?

– Да, я вижу его.

– Вы знаете, что это?

– Нет, но думаю, знает мой отец. Это то, о чем он не хочет говорить с тех пор, как вернулся последний раз из города. Кстати, их больше. Взгляните на основание Арки в направлении вращения.

Бело‑голубое сияние горизонтальной полосы было слишком ярким, и луис прикрыл его краем ладони, после чего с помощью очков нашел два маленьких огонька свечи на нижнем краю Арки и два на верхнем – еще более крошечные.

– Впервые это появилось семь фаланов назад, – сказала Валавирджиллин, – у основания Арки. Затем еще в направлении вращения, а потом эти большие огни слева и справа. Сейчас их двадцать один, но видны они всего два дня из каждого оборота, когда солнце ярче всего. – Луис, я не понимаю, что означает, когда вы делаете так. Это гнев, страх или облегчение? Расшифруйте, пожалуйста, изменения на вашем лице.

– Я и сам не знаю. Пусть будет облегчение. У нас больше времени, чем я думал.

– Времени для чего?

Луис рассмеялся.

– Вам еще мало доказательств моего безумия?

– Я сама решу, верить вам или нет, – сдержанно ответила женщина.

Луис рассердился. У него не было зла на Валавирджиллин, но характер она имела колючий и к тому же уже пыталась однажды убить его.

– Прекрасно. Если эту кольцеобразную структуру, на которой вы живете, предоставить самой себе, она налетит на теневые квадраты – объекты, заслоняющие солнце, когда наступает ночь, – через пять или шесть фаланов. Это убьет всех, так что, когда вы столкнетесь с самим солнцем, здесь не будет никого живого…

– И вы вздыхаете с облегчением? – воскликнула она.

– Спокойнее. Кольцо не предоставлено самому себе. Эти огни излучают двигатели для его движения. Мы сейчас почти в самой ближней к солнцу точке, и они работают в сторону солнца, пытаясь затормозить. Вот так. – Найдя палочку, он сделал для нее набросок на земле. – Понимаете? Они толкают нас обратно.

– Значит, мы не умрем?

– Эти двигатели недостаточно мощные, и все же какое‑то время они нас удержат. У нас будет от десяти до пятнадцати фаланов.

– Надеюсь, что вы безумец, Луис. Вам известно так много. Вы знаете, что этот мир – кольцо, а это тайна. – Она пожала плечами, словно избавляясь от тяжелой ноши. – С меня достаточно. А теперь скажите, почему вы не предлагаете РИШАТРА?

Это его удивило.

– Надо полагать, вы часто занимались ею в прошлом?

– Это не забава. РИШАТРА – способ заключения перемирия.

– Вот как? Ну хорошо. Вернемся к костру?

– Конечно, нам понадобится свет.