Она отступила в сторону, я вошел.

— Уютненько. Мне нравится, когда очаг рядом с кухней, так что можно готовить и там.

— Ну, кухня тут невеликая.

— Вода есть?

— Когда работает насос. А когда нет, на заднем дворе есть колодец.

— Ты живешь вместе с… с мальчиком?

— Да. Тут всего-то две комнаты.

— Знакомое кресло.

— Вот в него и садись. Я тебе что-нибудь принесу.

Не то чтобы мне этого так хотелось, но я опустился в кресло. Кажется, оно тоже меня помнило. Ротса перелетела на плечо к Коти и потерлась о ее щеку. Меня от зависти аж пробрало; потом я мысленно фыркнул. Там и сям, в уголках и на полочках, были знакомые мне вещички: белая вазочка, фонарик, виннеазавровая полочка для книг. Имелись тут и вещи совершенно мне незнакомые: банка пронзительно-фиалкового колера, барабан с колотушкой на подставке, книги на полочке.

Коти нашла бутылку и откупорила ее. Обращалась она с пером и щипцами куда увереннее, чем раньше; тогда бутылки всегда открывал я.

Она плеснула вина в два бокала и принесла их, усевшись напротив меня.

Сбоку за окном был виден крошечный садик; что там росло — не знаю, но думаю, пышные цветы и овощи.

Я отсалютовал ей бокалом.

— Домохозяйствуешь.

Она кивнула.

— Нужда заставила.

— Да, случается.

Ротса сидела у нее на плече, прижимаясь и ластясь.

— А где Влад Норатар?

— Играет снаружи. Должен скоро вернуться.

Я кивнул.

— У него есть друзья?

— Парочка. И время от времени появляется та девочка, Девера.

— Хорошо.

Спросить, скучала ли она по мне? Нет, не стану.

— Ты сейчас часто видишься с Норатар?

— Да, — сказала Коти. — Она у мальчика, можно сказать, второй родитель.

Я кивнул.

— И как?

— Ну, до политических скандалов у нас дело не доходит, — чуть улыбнулась она.

Я попробовал усмехнуться в ответ, однако получилась скорее гримаса.

— Вся эта история с Алиерой. Ей, вероятно, трудно приходится.

— Да уж я думаю.

— Я про Норатар.

— О. Да, трудно.

— Как это ее избрали Военачальницей?

— Не знаю; такое мы с ней не обсуждаем.

— Пожалуй.

— И даже если бы обсуждали — не думаю, что она одобрила бы, начни я болтать об этом с тобой.

Я кивнул, отхлебнул еще вина и сменил тему.

— В Южной Адриланке все устроилось?

— Я не участвую, если ты об этом. Там все осталось как было. Ничуть не лучше.

— Но ты все еще даешь уроки чтения?

— Недавно перестала, а так — дважды в неделю.

Я кивнул. В голове роились вопросы: «Ты по мне совсем не скучала?», «Трудно было — растить его одной?», «Он хоть иногда обо мне спрашивает, и если да, что ты отвечаешь?»

Озвучивать их я не стал.

— Вино хорошее? — спросила она.

— Сама знаешь.

— Просто пытаюсь поддержать разговор.

— И ничего не сказать.

— И это тоже, — согласилась Коти.

— Прости. Я не хотел создавать трудности. Просто… хотелось повидать тебя. И мальчика.

Она кивнула.

— И проверить, вдруг что выяснится насчет того, чем ты там занят.

Я кивнул. Слово «занят» она выговорила как-то по особому, может, стоило уточнить, о чем это она — но я не стал.