— Если бы я могла рассказать что-то, что помогло бы тебе — я сказала бы.

— Знаю.

— Что с тобой случилось с тех пор, как ты тут был в прощлый раз?

Я рассмеялся.

— Ты сама-то на такой вопрос можешь ответить?

— Нет, пожалуй, — улыбнулась она. — Любовниц много завел?

— Одну, — ответил я, — и как ни странно, драгаэрянку.

— Интересно. Ты меня удивил. И как ощущения?

— Трудно сказать. Пока все еще развивается. А у тебя?

— Любовники? Парочка промелькнула, но не в нашем с тобой понимании этого слова.

Я кивнул.

— А еще я обменялся парой слов с Богиней Демонов.

— Что, правда? И как, получил удовлетворение?

— Нет, но узнал еще больше такого, от чего мне категорически неуютно.

Полагаю, причина в том, что у меня слишком мало неуютных сведений.

— Понятно. Мне нужно знать подробности?

Это был трудный вопрос.

— Нет, — наконец проговорил я.

— Что ж, верю на слово. — Коти помолчала. — Ты сможешь их одолеть?

— Джарегов? Нет. В дальней перспективе — никогда. Однажды они меня достанут. Ты же знаешь, как это крутится…

— Знаю. Я не была уверена, что ты готов это признать.

— Не был бы готов, они меня уже достали бы.

Коти снова помолчала.

— Полагаю, ты также подумывал и над вариантом, когда они просто не сумеют воспользоваться клинком Морганти.

Я кивнул.

— Самоубийство. Да, конечно, думал. Только это не мое.

— И что же твое?

— Жить на всю катушку и всячески оттягивать неизбежное.

— Что ж, полагаю, другого тебе и не остается.

— Если только я не сумею все исправить.

Глаза ее вспыхнули.

— Как?

— Пока еще не уверен. Есть пара мыслишек.

— Рассказать можешь?

— Пока нет.

— Когда сможешь — учти, для меня это не праздный вопрос.

— Ага, для меня тоже.

Тут на сцене появился Влад Норатар — ворвался, явно собираясь выпалить что-то важное, потом взглянул на меня, замер и неподвижно застыл.

Не знаю, чего я ждал; понятно, что четырехлетний сильно отличается от восьмилетнего. Но он настолько не походил на того карапуза, каким запомнился мне… Лицо у мальчика вытянулось, а глаза уже были не такими невероятно большими, хотя светились по-прежнему. Каштановые волосы заметно потемнели, хотя и не до черноты; длинные локоны лишь самую чуточку завивались. Раньше он был пухленьким, теперь стал тощим.

Я встал.

— Рад встрече, Влад Норатар.

Коти проговорила:

— Закрой дверь, Влад. Ты помнишь своего отца? Если нет, может быть, вспомнишь о приличиях? Любой вариант сойдет, по крайней мере сейчас.

Мальчик закрыл рот, взглянул на меня, потом на Лойоша и Ротсу, и сказал:

— Я помню. Рад встрече, сударь. Я изучаю Искусство, как вы предложили.

Я подобного предложения как-то не помнил, но ответил:

— Рад это слышать. — Повернулся к Коти. — У него получается?

— И очень неплохо, когда как следует старается.

Он окончательно вошел в дом.

— Я рад, что вас еще не убили.

— Спасибо. Я тоже рад, а у тебя хорошая память.

— Ты произвел на него впечатление, — произнесла Коти с выражением, которое трудно было описать. Затем она повернулась к Владу Норатару: — А тебе следует привести себя в порядок.