|
Собравшись все вместе, они разом сели, будто по чьему-то приказу, и сидели рядком в одинаковых позах - прямо, но без напряжения, аккуратно подобрав передние лапы под себя. Посидев немного, они вывалили языки набок и принялись дышать - не очень шумно, почти застенчиво. И не спускали с меня глаз, не отводили от меня взгляда ни на секунду. Я пересчитал волков - их оказалась ровно дюжина. Тогда я перехватил биту, стиснул ее покрепче, хотя и понимал, что если они накинутся на меня, надеяться не на что. Если накинутся, то, без сомнения, все одновременно, как одновременно исполняли все остальное. Бейсбольная бита, только бы размахнуться хорошенько, - страшное оружие, и я наверняка успею прибить одного, а то и нескольких, но никак не успею перебить всех. Может быть, я сумел бы, подпрыгнув, достать до железного кронштейна, на котором болталась вывеска с кружкой пива, но крайне сомнительно, что кронштейн выдержит мой вес. Он и без того скособочился и прогнулся. Винты, или болты, или на чем он там крепится, выскочат из трухлявого дерева при малейшем усилии. Остается одно, - внушал я себе, - собрать все свое мужество, и будь что будет... Но на мгновение я отвлекся от волков, чтобы посмотреть на вывеску, а когда взглянул на них снова, перед ними, откуда ни возьмись, вырос уродец-монстренок с заостренной головкой. - Надо бы позволить им сожрать вас, - пропищал он злобно. - Там на реке у вас не имелось никакого права огреть меня веслом... - Если ты не закроешь варежку, - ответил я, - я огрею тебя еще и этой битой. Он в ярости подпрыгнул вверх-вниз, как мячик. - Какая неблагодарность! - проверещал он. - Если бы не правила... - Какие правила? - удивился я. - Надо бы знать, - завизжал он, вне себя от гнева. - Это же вы, люди, навязали их нам. И тут до меня дошло. - Ты имеешь в виду эту белиберду, что трижды испытан - заговорен? - К несчастью, - взвизгнул он, - это так и есть. - И теперь, когда вы, недоумки, опростоволосились трижды подряд, с меня взятки гладки? - Увы, - согласился он. Я опять поглядел на волков. Они сидели в той же позе, свесив языки, и ухмылялись. Я догадался, что им все равно, броситься ли на меня или удалиться трусцой восвояси. - Но есть кое-что в дополнение, - заявил монстренок с заостренной головкой. - Что, припасли уловку про запас? - Вовсе нет, - откликнулся монстренок. - Дело касается благородного рыцарства. Я пришел в недоумение, при чем тут рыцарство, но вопроса не задал. Было ясно, что он и сам все скажет. Ему не терпелось, чтобы я спросил. Его, видно, до сих пор корежило от того удара веслом, и ему донельзя хотелось поиздеваться надо мной. Он злобно пялился на меня из-под свисающих с макушки косм и молчал. Молчал и я, крепко сжимая биту. А волки потешались от души, их просто распирало от беззвучного смеха. В конце концов он не выдержал. - Вы свой трехкратный заговор имеете, - заявил он. - Но есть особа, которая не имеет. Он застиг меня врасплох и смекнул, что застиг врасплох, - его счастье, что я никак не дотянулся бы до него битой. - Ты говоришь о мисс Адаме, - уточнил я как мог хладнокровнее. - Вы быстро уловили суть, - одобрил он. - Желаете ли вы, как благородный джентльмен, принять ее искус на свои плечи? Если бы не вы, она не была бы уязвима. |
