Изменить размер шрифта - +

Розенкранц присел на диван рядом с Чирли и насмешливо произнес:

— Ну что ж, моя дорогая дамочка, в вашем плане было много выдумки и сообразительности! Во всяком случае, вы водили за нос не только Карсона, но и всю полицию.

Открыв с невинным видом свои большие серые глаза, Чирли еще крепче прижала к груди деньги.

— Ш-ш-ш… — зашипела она, — вы разбудите моего ребенка.

Затем она посмотрела на Карсона.

Что было в этом взгляде? Мольба? Обещание? Просьба?

Карсон вздохнул и покинул комнату, устремляясь в ночь. К его большому удивлению, за ним последовал Уэнси.

— Да, тяжелое дело, — вздохнул помощник шерифа, и в его голосе слышалось сочувствие и симпатия.

— Да, слишком тяжелое, — согласился Карсон.

— Как по вашему мнению, — продолжал Уэнси, предлагая ему сигарету, — она делает вид, что сошла с ума? Или вы думаете, что она продолжает играть комедию?

— Я ничего не знаю.

Может, он этого так никогда и не узнает. Во всяком случае, все кончено. В его жизни еще будут женщины. Он на это надеялся. Но лишь после того, как зарубцуются все душевные раны, нанесенные его любви.

Возможно, позже он снова женится. Но он никогда не сможет забыть Чирли. С ее фантазией и выдумкой, с ее любовью к нему, когда она была Шеннон. Что-то изменилось в Карсоне и изменилось навсегда.

— Прощай, моя любовь… — прошептал Карсон.

— Что вы сказали? — не расслышал Уэнси.

— Нет, я ничего не сказал. Во всяком случае, ничего такого, что могло бы быть для вас интересным…

Быстрый переход
Мы в Instagram