— Просто после этой истории с маньяком мы начали понимать, что он не просто увлечённый и немного псих, а самый натуральный святой.

— Так, всё, хватит! — не выдержал я, отбрыкиваясь от Шона и торопливо заправляя рубашку в брюки. — Тоже мне, нашли бесплатное развлечение! Шон хоть с исследовательской целью сунулся, а произведением искусства я работать не собираюсь! Вон, Энрике попросите, он с радостью.

— О чём меня попросить? — живо поинтересовался на приличной скорости влетевший в помещение даймон.

— Поработать наглядным пособием, — огрызнулся я.

— Я попросил Блэйка показать творчество мастера Юзу, а тут пришли господа коллеги, и устроили из этого небольшой цирк, — пояснил Даз’Пурт. — Рассаживайтесь, вроде бы, все на месте. Страйп говорил, что утром ему нужно по делу смотаться. Что ж, господа сыщики, кто имеет мне что сказать? Давайте в порядке появления. Аморалес, что у тебя?

…Я последним кратко доложил некоторые новые подробности, отпросился назавтра в командировку и уже собрался поинтересоваться результатами обследования татуировки, но не успел. Без стука распахнулась дверь, являя нам насмерть перепуганную Алисию.

— Шон, там… вас… — пролепетала она. Оттеснив девушку, в комнату шагнул Макс, и стала понятна причина подобного поведения бедняжки.

Максимилиана Крэга, командира боевого отдела, проще говоря — начальника над всеми Гончими, Алисия боялась просто до дрожи и потери сознания. В принципе, в своём отношении она была не одинока: Макса сложно не бояться.

Внешний вид у него не слишком уж страшный. Он очень похож на горца, хотя им и не является: среднего роста, жилистый, с коротко остриженными совершенно белыми волосами и ярко-синими, как небо в высокогорье, выразительными глазами, очень странно смотрящимися на по-варварски грубом, тяжёлом лице. Первое, что начинает смущать при взгляде на этого человека лет семидесяти, это его движения. Ловкий, текучий, неуловимый как капля ртути. Чистокровный человек не может так двигаться, однако — вот оно, опровержение.

Но это, пожалуй, мелочи в сравнении с тем, что у него внутри.

Макс — сумасшедший. Это не вызывает сомнений ни у кого, однако, его до сих пор не уволили по двум причинам: он практически держит себя в руках и… он лучший. Вернее, причина во втором, а первое — лишь видимый повод его не увольнять.

У него нестабильная психика: взрывается на ровном месте беспричинной яростью, мгновенно остывает и переходит на спокойный ироничный тон. Он неделями мучается бессонницей или кошмарами. А вечерами сбивает в кровь кулаки о стену, чтобы сбросить агрессию и не сорваться днём на людях. Я даже не представляю, какую надо иметь силу воли, чтобы в его состоянии сдерживать себя. Я как-то видел эту его «разрядку». Мне было страшно смотреть. Вернее, не страшно, а жутко, с морозом по коже от осознания.

Всё это — плата. За сверхчеловеческую реакцию, скорость, силу, выносливость, сопротивляемость магии. Не только сверхчеловеческую; я не знаю никого, кто мог бы что-нибудь противопоставить этому человеку в бою. Может быть, только если сфинксы, про них толком ничего неизвестно. Может быть, единицы лучших эльфийских бойцов, и то вряд ли. Может быть, грифоны, но… Аро говорил, что он не рискнул бы против него выйти: магия Разума не действует на безумцев, а по физическим данным грифон уступает этому человеку.

Само собой, всё это — не просто так. Крэг — наркоман. Я не знаю и не хочу знать, что за дрянь он потребляет, в каких количествах и как давно, и в жизни бы никогда не согласился на подобное существование.

Макс почти мёртв вот уже лет тридцать. Вернее… тридцать лет назад ему сказали, что жить ему осталось пару месяцев, и все целители мира бессильны.