— Изящная, тёплая, светлая… с зелёными искрами и золотыми прожилками…

— Бр-р-р, — я затряс головой, понимая, что либо друга небо стукнуло, либо я сам… с прожилками. — Кто с искрами? — на всякий случай уточнил я.

— Девушка… то есть, её аура, — вовремя уточнил даймон, и я сумел облегчённо перевести дух. Надо же, пока ещё никто не спятил. Хотя… до сих пор я не припомню, чтобы Энрике влюблялся в ауры.

— Далась тебе её аура, — поморщился я. — Что в ней необычного? Это же характерные для эльфов цвета!

— Да, но… она такая совершенная… — вновь вздохнул мой влюблённый на всю голову друг. Я понял, что чего-то внятного в ближайшем будущем от него добиться будет невозможно, и только рукой махнул. Что с него, дурака, взять?

Нет, я, конечно, всё понимаю, любовь дело святое. Но в этот раз он, кажется, перещеголял сам себя. Настолько перещеголял, что я уже начал злиться и, более того, был готов голыми руками его придушить. Останавливали не совесть, жалость и нежелание оказаться под судом по весьма справедливому обвинению, хотя и со смягчающими обстоятельствами. Останавливало осознание того, что даймон моих усилий даже не заметит.

Он сидел за столом напротив, медитативно-задумчиво поглощал обед и вообще не реагировал на внешние раздражители, лишь изредка запоздало выдавал какое-нибудь бессвязное междометие или отвечал что-то невпопад. Первые несколько минут я ещё пытался его растормошить; где это видано, внезапно появившаяся на горизонте эльфийка, и этот балбес напрочь забыл обо всех заданиях и делах?! Потом мне надоело говорить в режиме монолога, и я молча ел, наблюдая за поведением влюблённого создания. Создание демонстрировало влюблённость настолько откровенно и театрально, что это не могло быть симуляцией. Сколько раз замечал за даймоном склонность вот именно к такому проявлению эмоций; он себя так ведёт, когда контроль теряет. Хотя до такой степени, насколько я могу судить, это у него впервые…

Тьфу, вот как с таким общаться можно, а?

— Завтра вечером встречаемся здесь же, — проворчал я, поднимаясь из-за стола. Аморалес вроде бы кивнул, но я не уверен, что мне не показалось, и что он меня действительно слышал.

Подавив недостойное желание походя отвесить неразумному товарищу подзатыльник, я отправился договариваться с хозяином заведения, чтобы присмотрел за этим оболтусом. А то ещё не хватало по возвращении обнаружить огромные неприятности, вроде превратившегося в пепелище городка. А ну как решит какой-нибудь самоубийца позадирать Энрике, забудется огненный наш и не поймёт, что он сейчас не дома? И даже не в Аико, где его силы хоть как-то сдерживаются водой вокруг.

В общем, в дальнейший путь я отправился в одиночестве, выяснив подробную дорогу у трактирщика. Запоздало подумал, что нужно было бы и его расспросить на тему графини, но решил, что никуда он от меня не денется и по возвращении, а сейчас возвращаться совсем не хочется. До имения шла достаточно неплохая дорога, по которой, наверное, даже в непогоду можно худо-бедно проехать. Правда, я уже настолько привык к тёмным камням улиц родного города, что первое время никак не мог отделаться от мысли, что что-то вокруг не правильно.

Буквально весь путь от Ириза меня преследовало это странное ощущение, и тут я наконец сообразил: слишком светлая земля. Дороги общего пользования у нас строятся с помощью магии и особого раствора на основе морской воды и морской соли, так что результат получается светло-серого, жемчужного цвета. Со временем, по мере старения материла и выветривания магии, такие дороги нужно подновлять, примерно каждые пару-тройку лет, но это не слишком сложная процедура. Помнится, изобретатель такого простого и дешёвого (Острия вытянута вдоль морского побережья, так что с основными материалами даже вдали от моря особых проблем нет) способа постройки дорог удостоился какой-то солидной награды от короны, да ещё и наследственного дворянского титула.