Я повернул коня, направляя его в обход дома. Кто бы здесь ни жил, не думаю, что живёт он в особняке.

— Кто вы и что вам надо на территории поместья Его Светлости графа Ла’Триза? — раздался громкий надтреснутый голос. Я повернулся на звук. Неподалёку стоял… пожалуй, старик. Во всяком случае, ему явно было уже за сто пятьдесят, хотя мужчина производил впечатление человека всё ещё крепкого. Торжественная осанка и до отвращения правильный выговор с чёткой дикцией не вязались с грязными разношенными ботинками, потёртыми штанами, плотными грубыми перчатками и здоровенными садовыми ножницами.

— Вежливые люди для начала представляются сами, — мрачно хмыкнул я.

— Вежливые люди сообщают о своём визите заранее, — отрубил старик, глядя на меня с подозрением. Я печально вздохнул о несовершенстве окружающего мира и спрыгнул с конской спины. Тем более, что местный обитатель меня действительно уел.

— Что ж, позвольте представиться, сударь. Блэйк… Та’Тир, старший следователь Управления Порядка города Аико, — не знаю, что дёрнуло меня поменять артикль, изменив родовое имя на обычную человеческую фамилию. Причём, по-моему, я кого-то знаю с такой фамилией. Наверное, высшие силы вмешались… Уже после у меня возникла твёрдая уверенность, что, узнай этот старый слуга во мне графа, и нормального разговора бы не получилось.

— Ах, следователь, — хмуро кивнул старик, практически теряя ко мне интерес. — И что вы здесь забыли? Из Аико, да в нашу провинцию…

— Вы в курсе, что граф Треон Ла’Триз был убит? — в лоб спросил я.

— Да, — в голосе зазвучала печаль. — Я получил это известие вчера вечером. Надеюсь, молодой граф будет достойным наследником древнего рода! — у меня были некоторые сомнения по этому поводу, но я решил не распространяться. Боюсь, старик бы не оценил подобной откровенности. — Но что вы, в таком случае, хотите найти здесь? Его Светлость, да сбережёт его Основатель, не был в этом поместье уже очень давно. Более того, он запретил даже упоминать о нём в его присутствии, — с болью и тенью обиды сообщил он. — Я служу здесь дворецким уже больше ста лет, господин следователь. Моё имя Клеор.

— Я не совсем по этому делу. Точнее, по этому, но… Меня в данный момент интересует смерть Её Светлости, после которой, как я понимаю, граф и забросил это поместье.

Дворецкий искоса посмотрел на меня со странным выражением в глазах, положил ножницы на край клумбы и начал медленно стягивать перчатки.

— Пройдёмте в дом, господин следователь. О таких вещах не стоит говорить на улице, — он качнул головой и, развернувшись, двинулся куда-то в глубь сада. Я молча шёл за ним, машинально запоминая дорогу по петляющим тропинкам, и размышлял.

Странное поведение для практичного, рассудительного человека. Забросить когда-то богатое поместье, причём вот так. Не продать в желании избавиться, а бросить, запретив даже упоминать его. При этом сохраняя в ящике стола письмо…

Какой-то отчаянный, полный нервной безысходности жест: месть дому, который не смог уберечь. Ведь, как известно, нет ничего хуже для любого жилого места, чем заброшенность и одиночество. Дома — они же тоже почти люди, особенно старые дома. Бессмысленная и безотчётная месть, желание причинить боль — хоть кому-то, хоть слабую тень своей собственной боли. Это похоже на правду, но… мою ж Силу, как это не похоже на покойного графа!

Боюсь даже представить, что он сделал с несчастным конём, с которого графиня упала!

Хотя, кажется, вопрос случайности её падения уже довольно спорный. Ведь не о несчастном же случае не желает разговаривать старый дворецкий на открытом пространстве двора! Почему же граф повёл себя так странно, если у него был другой объект для мести, вполне реальный и действительно виновный? Его месть уже свершилась? Нет, не похоже.