Я только покачал головой.

— Вот, знаешь, общаюсь я сейчас с тобой, и скорее готов поверить про «нездешность» именно этих сынов пустыни, чем грифонов. С тобой гора-аздо легче разговаривать!

— Так всё плохо? — он иронично прищёлкнул клювом.

— Не то слово! — я мученически вздохнул. — А разговаривали мы про драконов.

— И что он сказал? — в голосе грифона прозвучало подлинное недоумение.

— Сказал, что они существуют, — я пожал плечами. — Более того, они, согласно его словам, существуют в двух экземплярах — одна часть стихийная, буйная, а вторая — её сдерживающий фактор. Кроме того, именно драконы являются хранителями равновесия в нашем мире. Ах да! Он сообщил, что наш Гор — один из них. То есть Гор — дракон, — я вновь нервно хихикнул.

— Это объясняет его загадочное превращение, о котором сегодня все гудят, — медленно кивнул Аро. — Но не объясняет главного: как и почему?

— Он сказал, что всё это маловажно, и вообще всё случилось потому, что так надо. Меня больше другой вопрос интересует. Почему он это мне-то сказал?! Шёл бы, да Гору докладывался…

— Справедливый вопрос, — грифон сделал задумчивый жест лапой. — Но попытка ответить на него равносильна плевкам в небо. С одинаковой вероятностью причиной может послужить как временная недееспособность Гора, так и твоя пока ещё неизвестная, но определённо важная роль в этой истории. Обрати внимание, отчего-то все события валятся именно на тебя. Даже превращение нашего юного друга в дракона.

— Да уж, волей-неволей почувствуешь себя пупом земли и центром вселенной, — кроме недовольного ворчания, мне ничего и не оставалось. Повторюсь, такое ощущение, будто за меня всё уже спланировано на годы вперёд, если не на всю жизнь.

— Или, быть может, ты тоже дракон, — продолжал рассуждать Аро.

— Ага, гр-р-р! — я оскалился и растопырил пальцы, изображая когтистые лапы. — Самый страшный и ужасный, и именно поэтому самый крайний. По-моему, пост «ужаса всея Аико» уже занял Гор. Насколько я могу судить, превращение в дракона и клубы тьмы вокруг означают, что он превратился в того самого никогда никем не виденного тёмного дракона Пустошей. Во что же тогда должен превратиться я?! В какого-нибудь, Туман побери всю эту братию, мёртвого дракона? То бишь, дракона смерти?

— Но, однако, ты же не можешь отрицать, что такое возможно и, более того, достаточно вероятно в свете новых открывшихся фактов?

— М-да, факты — вещь упрямая, — я вздохнул. — Ладно, пока-то я, вроде, ни в кого не превращаюсь, что не может не радовать. Ох, Аро, мне бы твою выдержку! Такие новости, а ты и хвостом не ведёшь…

— А что им водить? — грифон вновь насмешливо щёлкнул клювом. — Ты просто слишком эмоционально подходишь к этому вопросу. Если откинуть эмоции, что мне проще сделать, как лицу не слишком заинтересованному, становится понятно, что ничего страшного не случилось. От всех этих новостей голова болеть должна не у тебя, а у теоретиков. Хотя, надо полагать, на тебя столь… подавляющее впечатление произвели не столько сами новости, сколько вестник?

— И их количество, этих новостей, — поморщился я. — Пожалуй, ты прав. Прочитай я всё это в книге, отреагировал бы куда спокойнее.