— Проходят, наверное. Но я как-то мимо прошёл весь предмет, — я хмыкнул. — Что поделаешь — не интересовался я этими вопросами в юности, не до того было.

— Чем ты вообще в юности интересовался? — заржал товарищ.

— Всем, чем положено интересоваться жизнерадостному балбесу из хорошей семьи, — хмыкнул я. — Боевой магией и хорошенькими ведьмочками. Как ты можешь наблюдать, по обоим вопросам у меня твёрдое «отлично».

— С боевой магией я не спорю, а вот по поводу ведьмочек, — Аморалес с сомнением покачал головой.

— А по поводу ведьмочек ты и знать ничего не можешь, — хихикнул я. — Мы с тобой тогда знакомы не были.

— То есть, после знакомства со мной ты перестал интересоваться ведьмочками? — совершенно искренне ужаснулся друг.

— Туман тебя побери с такими предположениями! — праведно шарахнулся я. Даже сотворил охранное знамение. — Просто в тот момент я перестал быть жизнерадостным балбесом, потому как должен же кто-то тебя удерживать в ответственные моменты?

— Последнее время в самые ответственные моменты ты дуришь похлеще меня, — пренебрежительно фыркнул даймон.

— Вывод один: я впадаю в детство, — грустно заключил я, заглядывая в опустевший бокал. — Рико, мы должны их поймать.

— Кого? — растерялся тот.

— Сектантов этих. Из-за них… Короче, всё плохо будет, если мы их не накроем.

— Это я уже понял, — вздохнул друг. — Что же, давай думать. В конце концов, что нам ещё остаётся?

И мы принялись думать, вооружившись бумагой, письменными принадлежностями и внушительным кувшином цага.

Сначала пошли факты, связанные с нашим делом в хронологическом порядке. Сперва — странная смерть графини Ла’Триз: что-то, что напугало лошадь до безумия, и не оставило никаких следов. Вторым пунктом, по некотором размышлении, был записан безумный оборотень и картинка на стене в моей гостиной. Дальше — пробел длинной в двадцать лет и появление твари из другого плана. Смерть Ла’Триза. Массовые жертвоприношения, и, наконец, три дракона. Причём связать пока получилось только два факта. А ещё наше превращение вполне вписывалось в общую ситуацию и, кстати, вызывало меньше всего вопросов, как ни странно. По остальным же пунктам — полный ноль и никаких предположений. Вернее, предположения-то были в огромном количестве, одно фантастичнее другого, но ни одному из них отдать предпочтение было невозможно. Проще говоря, глухой тупик со всех сторон.

— Давай думать, как всё выяснить. Интересно, а что у нашего драгоценного начальника получилось с СБК? — я вздохнул. — Туман побери, надо ещё что-то с соседями решать… Вот когда пожалеешь, что в доме нет дворецкого! — я обеими руками потёр лицо.

— Ладно, тогда ты иди, улаживай финансовые вопросы, а я поговорю с Шоном.

— Как бы я хотел с тобой поменяться!

— Ничего-ничего, помучайся, тебе полезно. Вечером я с новостями буду тут, попробуем подумать уже со всеми возможными фактами.

Я распрощался с даймоном, допил цаг и отправился приводить себя в порядок: идти общаться с моими респектабельными соседями в мятых брюках на босу ногу себе дороже. Конечно, забавно будет видеть реакцию, но, боюсь, со мной перестанут даже здороваться…

Через полчаса я вышел из дома и для начала нервно хмыкнул, окинув взглядом изменившую облик улицу.