Так, начну-ка я с соседки слева. Насколько помню, это была милая старушка-вдова госпожа Ап’Каут. Её муж, офицер военного флота, погиб в одной из множества мелких военных операций. Как положено капитану, последним покидал тонущий корабль, и не успел; он и ещё несколько офицеров. У вдовы осталось двое детей; старший сын лет семидесяти и младший, практически мой ровесник. Младшего звали Курт, мы с ним в детстве даже дружили, пока я не отправился обучаться магии. А вот старшего… То ли Фер, то ли Френ.

С госпожой Ап’Каут особых проблем касательно улаживания инцидента не возникло. Она была дома, встретила меня вполне радушно, сокрушённо покачала головой над «вышедшим из-под контроля магическим экспериментом», похвалила моё «умение отвечать за свои поступки», пообещала прислать счёт за восстановление. А потом мы вполне мирно посидели за чашечкой цага, разговаривая о жизни. Отдать должное пожилой леди, поговорить с ней было весьма интересно, что оказалось для меня открытием. Несмотря на телесную немощность — Марго Ап’Каут была очень хрупкой, миниатюрной старушкой с пергаментной прозрачной кожей и аккуратно прибранными пушистыми седыми волосами, — разум её был ясен и силён. Пожалуй, гораздо яснее чем у многих молодых. Мы немного поговорили о классической литературе, потом перешли к живописи. Вдова поинтересовалась у меня впечатлениями от недавно открывшейся выставки молодой художницы Марены Са’Тор, на что я вполне искренне порекомендовал эту самую выставку посетить.

В общем, распрощались мы где-то через час, вполне мирно. Я даже с искренним удовольствием пообещал непременно зайти в гости на чашечку цага, как только более-менее разберусь с работой. Госпожа Ап’Каут утешительно похлопала меня сухой тонкой ладонью по плечу и к моему удивлению очень уважительно отозвалась о моей увлечённости столь благородным и нужным делом, посокрушавшись о беспечности большей части молодёжи, не желающей выполнять свой долг перед обществом и этим миром.

Собственно, на общении со старой вдовой положительные впечатления кончились.

— Само собой, ты оплатишь разрушения, граф, — панибратски усмехнулся мне ещё одна жертва разрушений: виконт Даз’Кер, неприятный толстый мужчина лет ста — ста двадцати, рыжеволосый и зеленоглазый. Возможно когда-то в молодости он и обладал аристократической внешностью, но сейчас скорее напоминал нечистого на руку купца. Я человек довольно спокойный, но у меня уже на второй минуте общения зачесались кулаки в желании стереть эту мерзкую ухмылку. Желательно, вместе с комплектом зубов. — А ещё моральный ущерб, и, конечно, я подам на тебя в суд за опасные эксперименты в городе, — он расплылся в совершенно уж омерзительной ухмылке. Прилагая максимум усилий, я просто безразлично пожал плечами.

— В таком случае, удачи с подачей иска. Если желаете, можете меня даже на суд чести вызвать, — с трудом задушив ехидство в голосе, предложил я.

— Почему бы и нет? Ведь если я не в состоянии по состоянию здоровья участвовать в суде чести, могу прислать своего представителя, — скучающим тоном сообщил он, в отличие от меня, не находя нужным скрывать своё пренебрежение. Оно и понятно — Даз’Кер является попечителем и, фактически, владельцем одной из лучших боевых школ города, а я, собственно, не профессиональный боец.

— Легко. Не имею ничего против. В этом случае я ведь тоже могу выставить против себя замену.

— Не думаю, граф, что ты на это пойдёшь. Подобные тебе очень щепетильны в таких вопросах.

Я только пожал плечами, не находя нужным отвечать. Если бы тут дело шло об оскорблении моей чести или чести женщины — наверное, да.