— Полностью согласен, — я хмыкнул. Потом поглядел на часы (как удачно, что я вчера их не потерял; жалко было бы такую хорошую вещь) и вздохнул. День пролетел незаметно, время шло уже к пяти. — Но, увы, вынужден откланяться. Работа, работа… А ещё я обещал зайти к портному. Но завтра в шесть вечера я у вашего порога, — я поднялся и поклонился. Художница махнула мне кистью в качестве прощанья и попросила захлопнуть дверь.

Встреча с портным прошла спокойно и быстро. Приятно удивило то, что координаты старика Шера Рамо ещё сохранились в моей памяти. Следующей приятной новостью было наличие его в мире живых, да ещё и в весьма бодром состоянии. Правда, подобное впечатление — что скоро Рамо отчалит на остров Мёртвых, — производится им столько, сколько я его помню. Сухонький старичок с неопределённой родословной продолжал быть лучшим портным этого города уже не первый десяток лет, и количество его клиентов никогда не было большим.

— Господин Рамо вас примет, — сообщил явно озадаченный помощник портного, кланяясь и предлагая следовать за ним. Сначала юноша (внук? правнук?) попытался меня не пустить, заявив, что старик не принимает. Пришлось назвать свою фамилию и попросить доложить.

— Блэйк, мальчик мой, как давно ты не навещал старика, — Шер поднялся мне навстречу, распахивая объятья. Он был точно такой же, каким бывал всегда — аккуратно уложенные редкие седые волосы, белая рубашка с подвёрнутыми рукавами, жилет с доброй сотней карманов, тёмные брюки и мягкие домашние туфли. И всё та же мерная линия, висящая на шее. Сколько помню, он никогда ей не пользовался, но и никогда не снимал. Может быть, эта полоска кожи уже давно к нему приросла?

— Добрый день, господин Рамо, — улыбнулся я.

— Иди, иди, Тамир, тебя ждут дела в лавке, — старик махнул рукой на помощника, и тот поспешил скрыться. — Внук мой. Младший. Смышлёный мальчик; вот приспособил к семейному делу. А что ты так давно не заглядывал? — поинтересовался он, придирчиво разглядывая мой костюм. — Так-так, узнаю-узнаю, моя работа… Но как же это давно было!

— Работа, времени на хорошую одежду нет совсем, — я виновато развёл руками, стоически снося цепкие паучьи пальцы старика, дёргавшие меня в разные стороны за детали одежды.

— Нет, молодой человек, это просто кошмар какой-то! — вынес свой вердикт портной. — Я непременно займусь вашим гардеробом. Что желаете заказать?

— На первое время — два сюртука, трое брюк и пяток сорочек, — растерянно сообщил я.

— Как?! И всё?! — возмутился он. — Нет, это же уму непостижимо! И не уговаривайте даже, это какой-то кошмар! Что бы сказал ваш покойный отец, видя, что его сын годами ходит в одном и том же сюртуке?!

— Господин Рамо, мне элементарно жаль творения ваших рук; при моей работе они могут быть безвозвратно испорчены, — вяло попытался оправдаться я. С этим человеком спорить бесполезно. Максимум, можно высказать своё мнение и смиренно просить о милости быть услышанным и принятым к сведению.

— Не смейте оправдываться, юноша! Я знаю, где и кем вы работаете, и это не даёт вам никакого права ронять достоинство своей семьи! Минимум, семь сюртуков, парадный фрак… и ещё по мелочи! Завтра зайдёте забрать первый, и чтобы больше вас в этом старье я не видел! Я знаю, что делаю хорошие вещи, которые могут служить долго, но это не повод беречь их, как память о старой бабушке в виде её очков в ларце на каминной полке, — решительно возразил Рамо. Я понял, что моё мнение здесь и сейчас никого не интересует, и предпочёл промолчать.

— Слушаю и повинуюсь, — я коротко поклонился.