Тяжело и жадно, с хрипами и присвистом дыша, я уронил рапиру, торопливо расстёгивая и без того довольно свободный ворот рубашки. От нехватки воздуха перед глазами плыли цветные круги.

— Блэйк, ты как? — участливо поинтересовались рядом, и меня крепко придержали за плечо. Я с трудом сфокусировал взгляд на Ританияри, откашлялся и кивнул.

— Кажется… жив, — выдавил я.

— Ничего, ничего, с непривычки бывает, — он похлопал меня по плечу. Потом с ехидцей в голосе обратился к моему противнику. — Сделал он тебя, Влай? Вот то-то же! Не стоит недооценивать противника.

— У него глаза были нечеловеческие! — растерянно пробормотал парень.

— А чьи? — полюбопытствовал Леон.

— Да уж если бы знал, так и сказал! — огрызнулся блондин.

— Ещё бы мне кто-нибудь объяснил, что это было, — сумел выдавить я, более-менее отдышавшись.

— Скажем так, это называется «задействовать скрытые ресурсы организма», — весело отозвался имперец.

— А что ж мне так… нехорошо-то в таком случае, Туман побери эти ресурсы? — не выдержал я, массируя грудную клетку, ибо рёбра ныли так, как будто по ним не слишком сильно, но зато от души прошлись чем-то тяжёлым.

— А это с непривычки, — он улыбнулся. — Дальше легче будет.

— Дальше? — с ужасом покосился я на Ританияри. — Мало того, что я Ищейка, маг и дворянин, ты ещё утверждаешь, что у меня откроются какие-то фантастические боевые способности? Слушай, не крутовато ли? Всё это удовольствие, да мне одному… Мне бы одной магии хватило по уши, веришь?

— Могущество любит сильных, — улыбнулся имперец, отвечая мне старой пословицей своей страны. Двое других Гончих наблюдали за нашим диалогом в полном недоумении. Я выразительно скривился, вызвав у него приступ искреннего смеха. — Ничего-ничего, привыкнешь, — вновь «обнадёжил» меня Ританияри.

— А откуда это вообще взяться могло? — настороженно поинтересовался я. — Я же ничему такому не учился…

— А Ищейкой ты быть учился? — хитро посмотрел на меня Гончая. Тут крыть, как говорится, было уже нечем. Влай с Леоном, что-то активно обсуждая и при этом жестикулируя, направились в сторону душевых.

— Но тогда всё случилось из-за нервного потрясения, а какие сейчас-то нервные потрясения? — возмутился я. — Разозлился я на его наглую физиономию. Но, знаешь ли, потрясением называть любую сильную эмоцию — перебор!

— А из чего ты сделал вывод, что между теми двумя событиями есть причинно-следственная связь, и она именно такая? — всё так же хитро улыбаясь, поинтересовался он. Я затряс головой.

— Туман тебя побери, Ританияри, что у вас, имперцев, за дурацкая привычка? Хуже сфинксов, честное слово! Те хоть на некоторые темы говорят загадками, а вы — абсолютно обо всём. Как вы детей в школе при таком подходе учите?

Гончая рассмеялся, вновь похлопал меня по плечу.

— В традициях нашего народа, — отозвался он. — Пойдём, тебе совершенно определённо нужно в воду.