|
До этого он не оставался один, да, в общем-то, он и сейчас не был один, просто было темно. Только где-то вдалеке чуть светилось какое-то пятно. Майор предполагал, что там дверь, ведущая в помещения охраны. Закончив с комплексом, он осторожно нащупал прутья решетки и, двигаясь все так же бесшумно, ощупал стены своей «камеры». Три стены – та же решетка, но с наваренными листами железа. Это для комфорта, чтобы не видеть соседей и спокойно спать. Те прутья, что окружали дверь, позволяли видеть снаружи все, но заботливый Капитан позволял иметь занавеску. Вот только располагалась она снаружи, за дверью, и сам узник не был над ней властен. Если бы Белоглазов этой ночью начал задыхаться, а к утру превратился бы в мутанта, то занавеску убрали бы, а его самого использовали для опытов. Возможно, совершенно бесполезных опытов, но майор не возражал. Пусть будет хоть какая-то польза. Все равно это будет уже не он, да и спокойнее знать, что твое тело никого не убьет. Если он станет мутантом, то живым из клетки не выйдет. А если помрет от уколов местных «экспериментаторов», что весьма вероятно, то его тело разрубят топором и скормят другим мутантам. Вот и все.
«По ощущениям, сейчас часов пять утра, – прикинул майор. – Клетка надежная. Это, скорее, хорошо. Вообще, хоть и бесит в первый момент эта несвобода и еще больше – этот пижон Капитан, но если подумать, все правильно. Новосиб пытается сделать хоть что-то. Жаль, что у него мало возможностей, жаль, что ему мешает своя же чересчур властная, самовлюбленная натура, но, по сути, он лучше какого-нибудь невротика. Другое дело, что, несмотря на все старания, создать серьезную лабораторию у него не получилось. Проект обречен». Вчера Капитан показал им со Спецом всю базу. Точнее, почти всю: они ничего не узнали о системе безопасности, о защите периметра, об оружейных комнатах и складах. Зато увидели, как все устроено внутри. Собственно, тут все было просто: имелись три «лаборатории» с совершенно, на взгляд майора, хаотичным инструментарием. При них имелось нечто вроде склада с не востребованным пока оборудованием, там же лежало много неизвестных Белоглазову лекарств и препаратов. Видно было, что не в одну больницу заглянул Новосиб, да в каких-то НИИ тоже, по всей видимости, побывали его люди. Но сам командир в задаче, которую пытался решить посредством специалистов, не смыслил ровным счетом ничего. Люди, которых он смог отыскать… Капитан показал им бородатого мутанта, тот как раз от голода взялся жрать свои же экскременты. – Это Феоктистов, ученый, биохимик. У него были некоторые интересные мысли относительно происходящего, в частности, он утверждал, что это может быть только вирус. Утверждал и обосновывал, хотя я даже не все могу прочесть в его записях, – повествовал Капитан, глядя, как мутант кидается на прутья решетки. – Но вы должны ознакомиться с ними обязательно, Юрий Семенович. – Я тоже не уверен, что смогу их прочесть. – И все же попробуйте. У меня в кабинете, само собой, выдать я вам их не могу – копировальные аппараты, по ряду причин, не работают. – Капитан хихикнул, но никто не поддержал. – К сожалению, Феоктистов работал у нас всего два дня. Кроме того, он невеликий практик, но может быть, однажды его записи прочтет тот, кто сможет на их основе сделать какие-то свои, очень важные выводы. Пушкин! Тащи шланг, промой седьмую клетку, дышать уже невозможно! Пушкин – молодой курчавый боец, явно имевший примесь негритянской крови, – принялся поливать холодной водой бывшего Феоктистова, и Капитан увел гостей подальше от его воплей. – Сколько у вас всего специалистов? – спросил Белоглазов. Он всегда был скептиком, и увиденное подтвердило его худшие ожидания. – Точнее, сколько осталось? – На данный момент трое. |
