– Как же мне все это надоело! – сказал Капитан зеркалу, висевшему на стене, и с размаху бросился на широкий кожаный диван, принесенный из какого-то офиса Северной башни. – Господи, как мне все это надоело… Раечка не отпускала, ангел мой Раечка. А теперь и Раечки нет… Все бесполезно, все бессмысленно, ангел мой. И, наверное, хорошо, что ты не захотела ехать. Что бы я делал с тобой теперь?

Он не глядя нащупал бутылку коньяка под диваном, открыл ее и сделал несколько больших глотков. Поморщившись, закурил. Капитан знал, что сегодня Новосиб уже не вернется. А если начнется дождь, то, скорее всего, у него будут несколько дней, которые можно посвятить пьянству. Чем еще себя занять, Капитан не знал, а пулю в лоб пустить боялся. Несколько раз сидел вот за этим столом и держал пистолет у виска или пробовал сталь на вкус, но каждый раз останавливал животный страх. До того была еще Рая, а потом ее не стало. Вместо той, кого он успел полюбить, в клетке сидела самка мутанта, с наслаждением пожиравшая сырую плоть своих сородичей. И все же спустить курок Капитан боялся, и оттого только сильнее тянуло к бутылке. О создании «стратегического запаса» он позаботился с самого начала, не забывая делиться им с теми, кто знал секрет. Потом их не стало. А теперь и Раи тоже.

Капитан давно разочаровался в деле, к которому его приспособил Новосиб. Оборудование, препараты, лекарства, и прочее, и прочее – все это оказалось никому не нужным, потому что в суете и общей панике не удалось найти нужных людей. Новосиб метался по городу, находя адреса в каких-то сверхсекретных базах, другие, кто поддерживал его, – помогали чем могли. Но практически никого живыми не нашли. А когда стало ясно, что никакая стерильность не способна предотвратить действие вируса на переживших вроде бы катастрофу людей, так же, как не получается предсказать это воздействие, Капитан понял: все впустую. Это могли сделать только власти, в те первые дни, когда пандемия только начала расползаться по планете. Вот тогда они должны были всех специалистов по теме и по близким темам похватать и спрятать, сберечь ради будущего страны, а возможно, и всего мира. Но власть имущие были озабочены прежде всего своей собственной безопасностью, и только лишь потом… Потом оказалось поздно.

– Самодеятельность это все, Новосиб, – прошептал Капитан и вновь приложился к бутылке. – Пустая самодеятельность. Партизанщина. Так войну не выиграть. А Большой земли, которая бы помогла, нет. Хотя могут прилететь марсиане, тогда другое дело… Но если марсиане существуют, то они, скорее всего, этот вирус нам и подбросили!

Он подошел к письменному столу, прежде украшавшему кабинет какого-то начальника, и из самого нижнего, большого ящика достал почти целую головку сыра. Прижался к ней, жадно втянул запах носом, но ни кусочка не отрезал. Когда в дверь постучали, Капитан успел выкурить пачку сигарет и выпить полторы бутылки дорогого, некогда почти недоступного для него коньяка. Поморщившись, он поднялся, по привычке посмотрелся в зеркало и пригладил волосы. За дверью оказалась Надежда и сопровождавший ее с автоматом Пушкин.

– Что-то случилось, Надя?

– Я просто хотела с тобой поговорить. – Девушка хмуро смотрела в сторону. – О том, чем я тут буду заниматься, ну и вообще…

– Входи! – Капитан слишком резко вытянул руку в приглашающем жесте и пошатнулся. – Пушкин, возвращайся на вахту.

Когда он закрыл изнутри дверь, Надя присвистнула.

– Хорошо устроился! Даже дверь закрываешь! Мне уже бояться?

– Что за глупости.